Чтение онлайн

Коупер медленно поднял лицо и сказал: - Я скажу тебе, кем мы не являемся. Мы не трусы. Мы не маленькие послушные овечки, которых ведут на скотобойню. Еще мы не лакеи буржуазного фашистского строя и его объединившихся повелителей-плутократов, накапливающих жир на крови рабочих всего мира.

Джин удовлетворенно кивнул себе.
– Значит, студенты.

– Мы не усердные рабы для элиты неоколониальных кукловодов, которые держат таких вот подкованных громил, как вы, танцующими на военно-экономических нитях, свисающих с кончиков их олигархических пальцев.

Джин сказал, нахмурившись: - Ты в это врубаешься, Сэм? Переведешь мне? Мой норвежский что-то хромает.

– Мировая революция - вот ваше дело?
– спросил Сэм.

– Наше дело?
– ухмыльнулся Коупер.
– Ой, послушайте маленького полицейского. Да, в этом наше дело, если тебе хочется так сформулировать.

– Так как же вы получаете доступ к вооружению ИРА?
– напирал Сэм.
– Они вам не передают оружие по доброте душевной. Дири определенно тебе не симпатизировали.

– Я бы сказал, их манера поведения по отношению к тебе была однозначно неприветливой, - добавил Джин.
– У тебя есть на них влияние. В чем оно заключается?

Коупер закрыл распухший рот и больше не открывал.

– Мы подслушали твой разговор при встрече с Дири, - сказал Сэм.
– Ты сказал, что вы у них "в няньках". Что это значит? У вас есть что-то, для них нужное - что именно? Это вещь или человек? Бретт, в твоих интересах сотрудничать с нами. Я не могу в достаточной мере выразить, насколько глубоко в дерьме ты сейчас находишься. Поможешь нам - поможешь себе. Теперь скажи, Бретт - какие соглашения между тобой и Дири?

Молчание.

– Кто еще состоит во Фракции Красных Рук?

Тишина.

– Где они располагаются? Где хранят запасы оружия? Куда намереваются нанести удар?

– Ты что-то сейчас сказал, - тихо проговорил Коупер.
– Что-то про глубину дерьма, в котором я нахожусь.

– Это технический термин, - сказал Джин.
– Полицейский жаргон. Оно означает, что у тебя неприятности.

– Ты все правильно сказал, - проговорил Коупер, не обращая внимания на Джина и продолжая замечать только Сэма.
– Верное определение. Единственное, я бы добавил, что в дерьме не я, а вы. Вы оба. Все вы. Каждый из вас.

– Бомба в туалете, - сказал Сэм.
– Символично. Послание. Общество - это туалет, а ваши парни из ФКР собрались разнести его вдребезги. Я прав?

– Какой же ты яркий маленький фашист, - сказал Коупер.
– Знаешь, тридцать лет назад в Испании анархисты, борющиеся с Франко, обычно прятали бомбы в букеты цветов. Мы решили переосмыслить эту тактику для своей собственной борьбы - ведь у нас, как и у них, есть фашистская диктатура, которую надо свергнуть.

– Эдвард Хит?
– недоверчиво сказал Джин.
– Фашист? Он отменная задница, скажу я тебе, но ведет честную игру.

– Бомба в унитазе, - продолжал Коупер, - выплескивающая наружу отбросы и грязь; уничтожающая влиятельных паразитов, таких, как вы сами; избавляющая мир от монетаристских пиявок и от их размахивающих дубинками подхалимов, в готовности к новой эре равенства и справедливости.

– Мы здесь не для того, чтобы слушать политические речи, Коупер, - сказал Сэм.

– Больше не мистер Коупер?
– улыбнулся тот.
– Это знак для твоей гориллы снова всыпать мне?

– Я не чертова горилла, - прорычал Джин.
– Тем более не его. Я шеф.

– Ну, тогда, твоя Фракция Красных Рук - это военизированная террористическая организация, - продолжил Сэм, - выкачивающая оружие и взрывчатку у ИРА - бог знает как - и оснащающая себя для военной кампании.

– Мы можем использовать военное имущество ИРА лучше, чем они сами, - с гордостью сказал Коупер.
– Наши цели обширнее. Кроме того, они нас не пугают.

– Значит, вы собираетесь учить ИРА, как на самом деле нужно взрывать граждан?

– Гражданского населения нет, - сказал Коупер.
– Не в этой войне. Поле битвы прямо здесь - прямо здесь, на этих улицах; а мужчины и женщины этого города - солдаты на линии фронта. В Манчестере, в Ливерпуле, в Лондоне, везде все одинаково. Вы или с нами, или против нас. Между не получится. Нельзя уклониться, нельзя отказаться. Там рубеж, понимаете? Рубеж, и если вы не с одной стороны, то, значит, с другой. Это очень-очень просто.
– И, глядя прямо на Джина, он добавил: - Черное или белое. Верное или неверное. Между ничего нет.

– Да нет, есть, - сказал Джин низким, угрожающим голосом.
– Там я. Я между.

С этими словами он повернулся и прошел к двери.

– Филлис! Один подозреваемый готов к отправке в камеру, - проорал он в коридор.

Сэм видел, как Коупер медленно и болезненно поднялся на ноги. Он отодрал от лица взмокшие волосы, отцепляя пряди от липкой крови на щеках и вокруг рта. Аккуратно - как книгочей в своем кабинете - Коупер поправил на носу круглые очки. Избитый, окровавленный и лишенный прав, Бретт Коупер стоял в полный рост - нераскаявшийся, бесстрашный. Сэм смотрел на него и понимал, что этот человек настолько же мотивирован, фанатичен и целеустремлен, как и любой боевик ИРА. Во Фракции Красных Рук явно заблуждались. Скорее всего, они были не более чем мелкотравчатым сборищем неудачников, политических экстремистов и отъявленных умалишенных, но у них были бомбы, у них было оружие, и у них были такие, как Бретт Коупер, устанавливающие свои порядки - люди, достаточно безумные, чтобы шантажировать ИРА, ради бога!

Может, ФКР и ненормальные, но они опасны, подумал Сэм. Столь же опасны, как и ИРА. На нас надвигается буря? Придется одновременно иметь дело с двумя бомбовыми акциями? С двумя комплектами террористов? Этому нам придется противостоять? Сможем ли мы?

– Я сказал, убрать с глаз долой этого шутника и швырнуть его в камеру!
– снова заорал Джин, и на этот раз служащие забегали, гремя ключами.
– Не хотелось бы потерять с ним терпение. Я бы тогда стал невоздержан на язык, чего никогда не допустил бы.

ГЛАВА 7

КРОВАВЫЕ БУКВЫ

Лязгнула тяжелая дверь, прогремел ключ в замке, и Бретт Коупер остался размышлять о классовой борьбе, запертый к клетку. Сэм заметил, что Коупер, пока его выводили из комнаты забытых вещей, оставил вдоль всего кафельного пола след из кровавых пятен. Глядя на них, Сэм ощутил сильный дискомфорт; до тех пор, пока копы вроде Джина Ханта допрашивают подозреваемых с помощью кулаков, как у них может получиться уверенно занять позицию нравственного превосходства над такими, как Бретт Коупер? Трудно противостоять обвинениям в фашизме, когда офицеры ведут себя как в гестапо.

– У кого-то пончик протек, - произнес Джин, внезапно оказавшись рядом с Сэмом и размазывая кровавое пятнышко носком туфли из лакированой кожи.
– Не дергайся, Сэм. Эта чудачка со слуховым аппаратом и шваброй разберется со всем утром. После ее работы ты сможешь обед есть с этого пола.

Сэм пожал плечами и пошел прочь. Он был не в настроении снова бодаться с Джином. Ему было тошно от этой старой схемы - пытаться изложить приемлемые полицейские приемы, пока Джин встает в позу, рисуется и продолжает оскорблять его.