Чтение онлайн

– Только Айна помыла. Сейчас еду к тебе.

– Быстрее давай!

– Тём, а что...

Договорить не успела, собеседник нажал отбой. Серафима задумчиво посмотрела на погасший экран и нервно сдула упавшую на глаза прядь.

Старая вишневая хонда влетела на почти пустую парковку перед хирургическим корпусом областной клинической больницы. Хлопнула дверь. Щелкнула зажигалка.

– Я приехала, - Серафима выдохнула терпкий дым.

– Сейчас спущусь.

Артем встретил ее у входа: куртка нараспашку, на бежевой форменной рубахе пятно, в синих глазах полицейские мигалки.

– Курить есть?

– Тёма, ты бросил и просил меня об этом напоминать.

– Черт, точно. Тогда пошли.

Развернулся на каблуках любимых кроксов и призраком сумасшедшего ученого полетел в отделение. Серафима окинула мрачным взглядом полутемный коридор. Повела носом, нервно приоткрыла рот, обнажив мелкие зубы. Больницы она не любила. Поправила лямки рюкзака и пошла вслед за врачом. Четвертый этаж. Хирургия.

– Здравствуйте, Татьян Михална, - поприветствовала местного сфинкса.

– И тебе не хворать, - дежурная медсестра прижала вязание к объемному животу.
– А кого это привезли не знаешь? Звезду какую?

– Ага, Баскова.

О нежной страсти матроны к золотому голосу России Серафима знала от Тёмы. Дама покачала бабеттой цвета баклажан, смерила шутницу недовольным взглядом, осудив и грубую обувь, и узкие черные джинсы и волка, скалящегося из-под расстегнутого пуховика.

– Противная ты девка, Серафима, - глянула поверх очков.

– Стараюсь, - растянула в улыбке узкие губы.
– Бахилы дадите?

– Сто рублей.

– Было ж по восемьдесят?

– Ночной тариф. Не нравится, иди в аптеку.

– Жадность - грех, Татьяна Михайловна, - протянула мятую купюру.

– Сейчас будет двести.

Под этим взглядом пасовал даже зав. отделением.

– Ладно, сдаюсь, - подняла руки в знак примирения.
– Кого привезли, не знаю. Но судя по Артёму Петровичу, там, скорее, случай сложный, а не лицо известное.

– Твоя правда, - от вздоха всколыхнулась могучая грудь, упакованная в форменный верх.

Татьяна выдвинула ящик стола, бросила в него сотку и не глядя вытащила зеленый целлофановый сверток. Выхватив из пухлых, перетянутых золотыми кольцами, пальцев вожделенный предмет, Серафима натянула бахилы и зашаркала по унылой белой плитке. Путь ее лежал прямо по полутемному коридору, резко пахнущему антисептиком, и направо, к палате для важных персон. Иначе с чего бы Татьяне заикаться о звездах.

– Чего так долго?

Тёма вцепился в нее со рвением энцефалитного клеща.

– Бахилы, - подняла ногу, демонстрируя уродливую зеленую калошу.

– А, точно. Ну, рассказывай, что это за тип?
– он почти пританцовывал от нетерпения.
– Ты куда пошла?

– Ты первый, - сказала рассматривая незнакомца в скудном свете настольной лампы.

На фоне бязевой наволочки в дурацкие розовые цветочки его лицо казалось особенно чужим. Высокий лоб, резкие скулы, тонкий прямой нос, идеальный рисунок бледных губ и неожиданно темные брови и ресницы, за которые девы, не задумываясь, отдали бы несколько лет жизни.

– А мне нечего рассказывать. Он здоров.

Тёма достал из кармана эластичный мячик и принялся методично сжимать его в руке.

– Тёма, - резко развернулась, - не время для шуток.

– Да какие шутки, Сим?
– мужчина приподнял светлые брови.
– Здоров. И с кровью у него все в порядке, и с остальным тоже. Давай, признавайся, что он принял?

Серафима на автомате достала пачку, и только вытащив сигарету, опомнилась. Спине стало мокро.

– Так, - содрала с себя пуховик, бросила в неудобное кресло рядом со своим рюкзаком, - я гуляла с Айном. В сквере он сорвался и побежал. Когда нашла, он прыгал вокруг этого мужика, и мужик был ранен.

Тёма подошел, приподнялся на цыпочки, сверля Серафиму подозрительным взглядом:

– В ушах не шумит? Голова не кружится? Голоса там всякие, нет? А ну закрой глаза и дотронься пальцем до носа.

– Этим?
– средний палец проплыл перед глазами Артемия неверующего.
– Я трезвая, Тём. И на зрение не жалуюсь.

– Фамилию, имя, отчество свое назови?

– Андреева Серафима Олеговна. Паспорт показать?

– А я кто?

– Артём Петрович Даманский. Хирург и бабник.

– Ну, допустим, - врач поскреб русый затылок.
– В общем так, времени до утра. Проспится, забирай его на все четыре стороны. Я как самовольный уход оформлю.

Артём постоял, какое-то время, раскачиваясь с пятки на носок, потом решительно сунул мячик в карман:

– Тут останешься?

– Да. Вдруг спящая красавица раньше очнется.

Пошла, переставила стул поближе к кровати. Извлекла из рюкзака планшет.

– Так, может, поцелуй его, для ускорения процесса, - сверкнул идеальными зубами Тёма.

– Не могу, Тём, - уселась, забросив ногу на ногу, - сам знаешь, у меня принцип.

– Уверен, он не будет против.

– Вот очухается, спрошу. И навешай лапши Татьяне, а то она там уже в предвкушении международной сенсации.

– Если что понадобится, звони.

– Ага. Кстати, Тём.

– Чего?
– тусклый свет из коридора, просачивался в палату через открытую дверь.

– Спасибо, - послала воздушный поцелуй.

Мужчина сделал вид, что перехватывает его и, подув на ладонь, отправил обратно. Улыбнулся в ответ на ее улыбку и, наконец, ушел, оставив Серафиму наедине со странным пациентом.

Глава 2

Курить хотелось зверски. Судя по крупным, явно мужским часам, редко покидавшим татуированное запястье, она торчала в палате уже прилично. Серафима забросила в рот жвачку, недовольно глянула на покрасневший индикатор планшета, потянулась, разминая затекшие плечи, достала из рюкзака зарядку и отправилась на поиски розетки. Пристроив голодный девайс к кормушке, подошла к окнам, прикрытым широкими бежевыми жалюзи, в тон стенам.

За стеклом октябрь сдавал вахту ноябрю. Луна уныло освещала больничный городок. Ветер, готовя деревья к зиме, сбивал последние упрямые листья. Интернет подтвердил предположения Серафимы: людей с синей кровью не бывает, в животных они превращаются только в книжках и кино, а трупы растворяются отнюдь не в воздухе. Зато символы с ножен, предусмотрительно сфотографированных перед выездом, стали неплохой зацепкой. Оставалось только понять, какое отношение имеет незнакомец к древним кельтам. Или скандинавам.