Чтение онлайн

Осознав масштабы возни с оформлением и внезапно понадобившейся полицией, Серафима позвонила Аргиту и попросила ждать ее дома. ОК, встретить, когда она закончит.

Истошный женский вопль догнал ее на лестничной клетке.

Серафима замерла, а после повторного бросилась обратно, перепрыгивая через две ступеньки зараз.

Почему она остановилась на третьем этаже, Серафима не знала. Просто зудящее мелким комаром чутье скомандовало: «Стоять!», - и указало на застарелый пролежень двери с остатками дермантина.

Захрипел звонок.

Зверея от доносящихся с той стороны сдавленных вскриков, Серафима до боли вжимала палец в давно оплавленный и зарубцевавшийся пластик, а второй рукой набирала сто два. Нажать вызов не дали звуки разбившегося стекла, маты и пьяное шарканье.

– Кто?

– Люся, соседка. Слыш, твоя мне триста рублей занимала. Отдать хочу.

Серафима понадеялась, что мужик в алкогольном ударе не станет задавать ненужных вопросов, а быстро конвертирует дензнаки в поллитру и дверь таки откроет.

– Вот же сука, дома жрать неча, а она одалживает! Давай!

В приоткрывшееся пространство высунулась грязная волосатая рука. Со всей накопившейся злостью Серафима толкнула дверь и, не обращая внимания на отброшенного к стене, истошно матерящегося мужика, влетела в квартиру.

Запах. Только не кошачьей мочи, а тухлятины, лежалого белья, сырости, давно немытого тела и ландышей.

Усиливающийся до мигрени аромат ландышей шел из темного провала справа по коридору. Оттуда же доносился плач.

И только замерев на пороге, Серафима обратила, наконец, внимание на раскаленный уголек амулета на груди.

Она светилась. Девочка-подросток в короткой джинсовой юбкой поверх модных сиреневых лосин. Из рукавов белой, на пару размеров больше нужного, футболки торчали худенькие руки с потрескавшимся ярко-розовым лаком на коротких ногтях.

Серафима облизала вмиг пересохшие губы.

Дрожащими пальцами нащупала язычок выключателя.

Голая, припорошенная пылью лампочка осветила бетонную коробку комнаты с ошметками обоев в цветочек. Старый диван под покрывалом тигровой масти. Рассохшиеся доски пола. И грудой тряпья на нем - тело женщины.

Серафима подняла взгляд на зависшую сантиметрах в двадцати над полом девочку и медленно, словно перед ней оказалась готовящаяся к броску кобра, потянулась за телефоном. Если верить методичке, призраки не поддаются фото и видеофиксации. И в принципе безвредны для тех, кто не слышит их нытье.

Девочка рыдала, утирая не видимые слезы.

Серафима почти засунула пальцы в карман, когда за спиной послышалась возня и невнятная матерщина.

Худой кулачок, трущий прозрачное личико, замер, разжался и начал стремительно наливаться чернотой.

...В случае насильственной смерти с предшествующими ей травмирующими психику обстоятельствами возможна трансформация сущности в...

«С-с-сука!» - прошептала Серафима, наблюдая, как светлые волосы призрака темнеют, поднимаются тонкими змеями, а футболка вытягивается в нереальной белизны рубаху, под которой бурым пятном проступает гротескное тело мары.

– С-с-сука!
– прохрипел сзади очухавшийся от контакта с дверью мужик.
– Убью!

– Назад, придурок!
– крикнула Серафима, отталкивая прущего спелым быком смертника обратно в коридор.

В спину словно плеснули ведро расплавленного воска.

Ярость.

И боль. Много боли, слежавшейся вонючим торфяником.

Обида полыхает лесным пожаром.

И заливать его водкой не лучшее решение, но она притупляет боль.

Серафима согнулась в остром приступе тошноты и едва увернулась от пьяного удара.

Почуяв своего убийцу, мара заверещала.

Пустая водочная бутылка подпрыгнула с пола, взмыла ракетой и понеслась в давно не мытую голову. За секунду до столкновения, Серафима отпихнула с траектории замершего в немом охренении мужика.

Твою ж мать.

Бутылка впечаталась в стену, разлетелась. Мара дернулась, и крупный, в три пальца шириной осколок полетел в мужчину.

Серафима прыгнула, своим весом сбивая того с ног.

Падали они уже в тишине.

Абсолютной и оттого особенно жуткой.

Резкий выдох от удара об обмякшее тело.

Перекат. Подъем в стойку.

Что-то белое мелькнуло на границе зрения, и Серафима, леденея, почувствовала, как немеет кисть. А когда, потрусив секунду, опустила-таки взгляд, увидела у ног мару, медленно превращающуюся обратно в призрак девочки-подростка.

Губы ее были красные, а длинный порез на тыльной стороне ладони - похоже, тот осколок не то, чтоб совсем не попал, - опять набухал кровью.

Очень захотелось орать. Выбежать из этой квартиры, забиться под бок к Аргиту и одеялом с головой накрыться, чтоб наверняка.

А мужик? Мудак он и, наверное, заслужил.

Другое дело, что только своим убийцей мара не ограничится.

Серафима стиснула зубы, глядя, как полупрозрачный язычок впитывает алые бусины, достала из кармана телефон и набрала номер.

– Гаяне, привет. Я на вызов выехала, а тут мара. Свежая совсем.

Из динамика вылетело слово на армянском, похоже, матерное и короткий приказ.

– Уходи оттуда. Немедленно.

– Я бы с радостью, но она пьет мою кровь.

Девочка улыбнулась пунцовыми губами. И вдруг, в нарушение всего, читанного Серафимой в учебных методичках, прошелестела:

– Вкусно.

– И разговаривает, - обалдело выдохнула Серафима.

У Гаяне, похоже, упало что-то тяжелое.

– Разговаривает?!

– Сейчас, - Серафима выдавила из себя улыбку и дернула рукой, привлекая внимание экс-мары.
– Привет, тебя как зовут?

– Серафима, ты...

– Ксюша, - ответил призрак.
– А можно мне еще?

Она обхватила себя тонкими руками и жалобно добавила:

– Холодно.

– Говорит, ее Ксюша зовут. Просит еще крови. Говорит, холодно.

Армянских слов стало больше.

– Тот, кто ее убил, жив?

Серафима скосила глаза в сторону мужика.