Чтение онлайн

— Полинкина соседка только что домой прошла, ее дверь прямо напротив ее, — сообщила одна из теток. — У ней сегодня давление, вы бы поспешили. Таблетку выпьет — ни за что не откроет. Долбишь, долбишь в дверь, что хочешь, то и думай. Ты поспеши, мил человек. А то ведь не добудишься.

Соседка Полины Ивановны открыла Мухину с перевязанной белым платочком головой и болезненной гримасой на морщинистом лице. Она так же как и ее подружки по двору, задала ему нелюбезный вопрос: «кто такой и чё вам надо». Потом сменила гнев на милость, прочтя удостоверение. И даже пригласила к себе в квартирку, предложив разуться у порога.

— Вы помните тот день, когда погибла ваша соседка? — перешел Мухин сразу к делу, устроившись в неудобном продавленном кресле пенсионерки.

— Как не помнить-то! Как не помнить-то, ужас какой! Полина всю жизнь прожила со мной бок о бок. Всяко бывало, порой и спорили, и серчали, но чтобы до серьезного скандала… нет, никогда дело не доходило. Не скажу, что все ее прямо любили, но никто, кроме зятя, ей зла не желал. Никто!

— А с чего вы сделали вывод, что он желал ей зла? — уточнил Мухин, хотя знал наизусть показания всех соседок.

— Орал, как ненормальный, однажды. Из-за Полинушки младшенькой скандалили. Он и орал на тетку ее, что убью, мол, и все такое…

Вот про все такое Мухину было очень интересно знать. Про все такое в протоколе допроса не было сказано ни слова.

— Так она уговаривала их развестись вроде, — нехотя вспомнила соседка погибшей.

— А что так? — удивился Мухин.

Сам-то он ничего, кроме жертвенной любви со стороны обоих супругов, не обнаружил за то время, пока шло следствие.

Жена, Полина то есть, рвалась изо всех сил к мужу, всячески оправдывала его, невзирая на то, что муж сидел по подозрению в убийстве ее тетки.

Муж, Антон, сильно озабочен был судьбой супруги, не хотел, чтобы она погружалась в ту грязь, которая сопутствует всяческим судебным разбирательствам. И даже от свидания с ней отказывался именно по этой причине, чтобы ноги ее не было в грязных тюремных застенках.

И вдруг развод! Непонятно…

— Какие-то проблемы у молодых были первое время, — тетка поджала губы, не желая прослыть дворовой сплетницей. — Кто же скажет-то! Так, что услышим, что домыслим… Полина, девочка утонченная росла. Тетка даже не раз про монастырь говаривала. Таким, мол, как Полинка, место только в монастыре. Слишком уж наш мир для них тяжел. А тут замужество. Да еще с таким мужиком, как Антон!

— А какой он?

— Ну… Грубый, наверное. По мне, так самый обычный. Работал, Полинку любил. Да и собой красивый малый. Зажрались просто обе, — вдруг вырвалось у соседки с ехидством. — Им бы такого, как мой зять, который чуть выжрет, так кулаками махать. Да из дома все столовое серебро потаскал. А то Антон им плох был. Соседке говорю, не лезла бы ты, Полина Ивановна, к молодым. Сами разберутся. Чем, говорю, Антон вам плох? Не пьет, не дерется, зарабатывает, красавец опять же.

— А она что?

— А она все вздыхала. Племянница, говорит, все о принце мечтала.

— А вы в ответ?

— А я говорю, что принцы тоже в туалет ходят. А эльфы случаются только в сказках. Не лезь, говорю, к ним, пока беды не случилось. Вот она и стряслась…

— Хорошо, — оборвал ее Мухин, так толком и не понявший, чего не хватало в свое время Полине Пановой и каким образом потом все это вдруг ею было обретено. — Теперь давайте по порядку, час за часом, минуту за минутой, вспомним тот самый страшный день.

— А что вспоминать-то! Я только успела во двор спуститься, как Антон на машине подкатил, будто бешеный. Завизжало все в его машине даже! — сказала соседка Полины Ивановны, ухватившись за повязанную платком голову. — Бегом наверх. Так же бегом сверху. А потом вот и…

— Понятно. — Мухин задумался. — Стало быть, вы во двор спустились перед самым приездом Антона Панова?

— Ну да. Минут за пять, может, и меньше, — согласно кивнула женщина.

— Так, а теперь давайте-ка вспомним, когда вы спускались вниз, никто вам не встретился? Возможно, вы кого-то нагнали в подъезде? Может, навстречу вам кто-то шел?

— Нет, — качнула та отрицательно головой, подумав несколько томительных для Мухина мгновений. — Никто не шел навстречу. Никто не спускался вниз.

— А наверх? — спросил Мухин и тут же продолжил: — Вы вышли из своей квартиры, так?

— Так.

— Никто в этот момент из квартиры напротив не выходил, так?

— Да.

— А вверх по лестнице никто в этот момент не поднимался?

Почему ему так важен был ответ на этот вопрос? Да потому, что, судя по заключениям экспертом, показаниям многочисленных свидетелей, а также его сегодняшним умозаключениям, убийство Полины Ивановны произошло в тот краткий промежуток времени, когда соседка убитой выходила из квартиры и когда Антон Панов приехал на машине, вызванный телефонным звонком тетки своей жены.

В этот краткий промежуток времени, занявший минут пять, не больше, была убита ударом тяжелого тупого предмета по голове Полина Ивановна. И если убийцей не был Панов, то, значит, соседка убитой не могла не видеть убийцу. Она могла видеть убийцу в лицо, наблюдать со спины, или хотя бы слышать звук открываемой соседской двери.

— А вы знаете, был мужик, — вдруг ахнула она, прикрывая рот сухонькой ладошкой. — Как же я сразу-то!..

— Что за мужик? Вспоминайте, вспоминайте, это очень важно.

Мухин сделался очень суровым, в очередной раз вспомнив о промахах своего коллеги, которые он сегодня весь день исправляет. И о своем собственном промахе, заставившем его заключить под стражу Панова Антона. Неприятностей теперь не избежать и на вопросы многочисленные отвечать придется перед руководством.

— Когда я вышла из квартиры… — начала вспоминать женщина, обратив на Мухина прищуренный взгляд, — он как раз вверх по лестнице и пошел.

— Мужчина? — уточнил Мухин.

— Да. В темных брюках, широкой рубашке в клетку, не помню цвета уже. Но рукава точно длинные были.

— А волосы какого цвета были?

— У мужчины?

— Да, да, у мужчины! — начал уже злиться он.

Что за бестолковый народ эти дворовые сплетницы! Как наплести какую-нибудь небылицу, так они горазды. Сериал за полчаса запросто сложат из жизни незамужней молодухи с четвертого этажа и ее женатого соседа с третьего. А как правду услышать из их уст, так чуть не кнутом подгонять надо.

— Так не было у него волос! — обиженно воскликнула она.

— Как не было? Он лысый, что ли, был?