Чтение онлайн

— А что насчет Вайнстоуна?

— Тут есть проблема, мои действия могут иметь эффект домино, если они решат, что Манцур плох, возникнет вопрос к Вайнстоуну, почему он его не контролировал. Могут начаться сложности. Есть еще одна возможность— обратиться к журналистам из крупной газеты или журнала, но они могут создать еще больше проблем.

— Это точно, им нельзя верить, как только ты что-то им расскажешь, это уже не твоя история, а их пересказ. Ты будешь страдать, а для них это путь к процветанию, все они проститутки.

— А что в этом нового, Хейди? Любой профессионал в какой-то мере продажен.

Обычно мягкую манеру речи Хейди сменило раздражение.

— Я не собираюсь диктовать тебе, что делать, — отрезала она. — Но прежде чем совершить какой-либо сумасшедший поступок, подумай о том, что мы не сможемпрожить без твоей зарплаты. Я подсчитываю все платежи и знаю, о чем говорю. Три тысячи по закладной, дветысячи за машины и страховку, полторы тысячи за колледж, плюс все остальные страховки, не говоря уже о едеи вещах. Мы не продержимся более трех месяцев. Прежде чем ты начнешь действовать как отважный герой, имей в виду, что я не собираюсь с детьми жить на улицеиз-за твоей идиотской гордыни. В Америке, как только ты перестал зарабатывать деньги, — ты «ноль», никто. Мы уже через это проходили. Не делай ничего без поддержки Вайнстоуна, он не святой, но кто из нас не грешен; ты ему симпатичен, и он на твоей стороне, заруби это себе на носу, доктор.

Хейди выбралась из воды и побрела к дому. Я допил бренди, жалея, что стакан опустел.

Возможно, она права, никто не идеален, и я не так благороден и бескорыстен. Взять, к примеру, Вайнстоуна. Он зарабатывает приличные деньги, никто не знает финансовых условий его контракта, однако все знают, что он загребает не меньше миллиона в год. У него нет явных врагов, и никто не наступает ему на пятки. Внешне его программа подготовки резидентов двигается успешно, что отражается в повышении уровня кандидатов, подающих заявки на обучение. Его команда постоянных сотрудников легко контролируема. Раск и Бахус сами о себе хорошо заботятся, вряд ли это у кого-нибудь получится лучше.

И еще был я. Я уверен, что Ларри Вайнстоун испытывает ко мне в некоторой степени отеческие чувства, он уважает меня и, возможно, гордится мной. Разумеется, я необходим ему для программы резидентуры, ему приятно похвастаться растущим списком опубликованных книг и статей с его фамилией в числе соавторов.

Что касается политики госпиталя, он знает мою довольно противоречивую натуру и понимает, что я физически не способен держать язык за зубами. Он также знает, что я завишу от него и пока еще не получил должности профессора. Платежи за дом съедали большую часть моих доходов, ведь я был новоприбывшим в США. Следовательно, не мог себе позволить обходиться без гарантированного заработка более чем несколько месяцев. Чтобы искать другую работу, мне снова была нужна поддержка председателя для получения солидной рекомендации, на несколько лет я был в его полной власти, по крайней мере мне так казалось.

В то же время он знает, что у меня есть «список», и не в одном экземпляре, он знает, что я презираю Манцура, я сам говорил ему это несколько раз. А пару недель назад, когда он рассказал мне о стремлении Манпура и Сорки сместить заведующего терапевтическим отделением и выдвинуть на эту должность Сусмана, я сделал предположение, что дальше может последовать смещение его самого и назначение Сорки.

— Возможно, что ты прав, — ответил тогда Вайнсто-ун. — Давай посмотрим, что будет через год.

Ничего нового в моих словах для него не было, он был весьма дальновиден. Работая по контракту, Вайнстоун знал, что госпиталь не будет выкладывать миллионы, чтобы от него избавиться.

А у меня всего лишь трехмесячное уведомление, Хейди была права.

Тогда какого черта я не согласился с ней? Ненавижу спать на диване.

— Джозеф, я поговорил со своими сотрудниками, — обратился Вайнстоун к Манцуру, усевшемуся за его собственный массивный стол, в то время как сам он стоялсбоку, — они не соглашаются принимать брата Соркив хирургическую резидентуру, однако не возражаютпротив зачисления его в подготовительную программу. Их трудно переубедить.

Манцур поправил очки и заглянул в записную книжку. Завтра уже пятница, операционное время зияет пробелами и их надо заполнять. По пятницам он обычно оперирует до полуночи, а затем отправляется на другой конец острова на уикэнд.

Подняв глаза, он усмехнулся.

— Напрасно они так, играют с огнем, Сорки будет в ярости.

— Ему придется смириться. Мой стиль работы — привлекать всех сотрудников к отбору кандидатов в резидентуру, я не могу противопоставлять свое мнение их решению.

Вайнстоун редко выходил из своего обычного уравновешенного состояния, но сейчас он был напряжен и нервничал.

— Что ж, Ларри, — сказал Маннур. — Мы довели до всехпросьбу Сорки. Он, конечно, выйдет из себя, уверен в этом.

— Джозеф, можешь сейчас зайти в библиотеку, все наши там, почему бы тебе самому не поговорить с ними? Посмотрим, как они отреагируют.

Манцур вздохнул и отложил записную книжку. Ему надо найти на завтра большую операцию. Сухо улыбнувшись Вайнстоуну, он согласился:

— Хорошо, пойду поговорю с ними. Яссера надо принимать…

Последнее время Манпура стало беспокоить постоянное уменьшение практики. Два-три года назад он чувствовал себя королем хирургии, график работы был расписан с раннего утра до ночи. Операции на сонных артериях, аорте, легких, пищеводе, кишечнике, молочной железе… Он оперировал все, что попадало в поле его зрения. И как он оперировал! Великолепно. Не слишком быстро, не слишком медленно — тщательно и аккуратно. Младшие резиденты восхищались им, старшие обожали его за школу хирургического мастерства.

Манцур никогда понапрасну не вмешивался в ход операции, он даже иной раз позволял ученику совершить критическую ошибку, например перерезать артерию, и только когда кровь ударяла струей в потолок, брал дело в свои руки. У него был лозунг: «Хирург слышит только зов крови!»

Подчеркивая особый статус Манцура как местного маэстро, Ховард оборудовал для него персональную операционную. Но если он не будет работать в том же ритме, эта операционная перестанет быть его собственностью. Что происходит? Почему уменьшается поток больных к нему на операции? Манцур винил новых врачей поликлиник, отправлявших больных к другим хирургам. Его старые коллеги вышли на пенсию, кто-то умер, а новые сотрудники больше не добивались милости или покровительства, стараясь направить к нему больных.

С прежними председателями хирургии было легко поладить, они всегда были за него. Сейчас все обстоит по-иному, Вайнстоун — руководитель другого масштаба, хотя, если подумать, он зло наименьшее. Больше всего его беспокоит Зохар, распространяющий слухи и сплетни об ошибках на его операциях, об осложнениях у больных.

К тому же Сорки и Сусман перестали быть ручными, как раньше. Он вывел их из грязи, поставил на ключевые позиции в госпитале, помог добиться статуса, означающего финансовый успех, а теперь они осмеливаются огрызаться…