Чтение онлайн

— М-меня з-зовут Юка. Чего ты меня не убил?

— А надо?

Она вздрогнула. Вытаращила без того большие глаза.

— Н-нет, н-нет! Пожалуйста!

Я и не собирался.

Уходить не хотелось. Рысь по имени Юка меня как будто поймала.

Но что я мог ей сказать, и о чём спросить? Я понимал всё и так, а она ничего не поймёт, даже если болтать три часа напролёт.

Девчонка, малявка, дура и Рысь! Что она может чувствовать? Что может знать? У неё-то родители живы! Таскают ей мясо — плоть моей Стаи!

Впрочем, может и нет — ведь наши пошли убивать! Может быть, в этот самый момент мой отец рвёт на куски её мать…

Я взглянул на Юку совсем другими глазами.

— Знаешь, где твоя мать?

Девочка опустила глаза.

— Покажи фотографии! Всех, всей семьи!

Для чего это мне? Но Юка достала планшет.

— Вот… Папа… Мама… А это — Азуми, сестра… — на экране остались следы виноградного сока, но Юка как будто не замечала. — Тётя и брат… А это — троюродный…

Я уже не смотрел. Зачем мне её подноготная! Вышел из кухни, и, ничего не сказав, тенью скользнул за дверь.

На улице валил снег. После обители Рысей здесь дышалось легко — всё познаётся в сравнении. Я с наслаждением втянул носом свежий морозный воздух.

А ведь не так давно он казался мне мерзким!

Я не стал заходить в другие квартиры — в этом не было смысла. Вышел из дома и сразу пошёл домой. Раскалывалась голова — мозг пытался оформить неясные ощущения в слова, но не получалось. Всё смешалось: мой дом и логово Рысей, свои и враги, запах мамы и вонь рысиной мочи.

Только одно я знал точно — понял со всей беспощадной ясностью. И понимание забрало надежды, мечты и стремления. Отняло будущее, всю предстоящую жизнь, и что с этим делать, я не понимал.

Холодные хлопья падали на мокрый нос и превращались в искристую влагу. То, что я больше не прячусь, я осознал слишком поздно — уже в тот момент, когда до ушей донеслись глухие удары тяжёлых лап.

Я обернулся.

Золотой молнией, разбрасывая в стороны снег, ко мне неслась взрослая Рысь.

Раздумья о жизни и мире имеют значение лишь в те моменты, когда тебя не жаждут сожрать. Иначе, нужно просто бежать.

Я так и сделал.

Прыгнул, выпустил когти, понёсся во весь опор. Руки и ноги скользили по льду, хвост не справлялся с тем, чтобы держать равновесие.

Я не оборачивался, но понимал — у меня шансов нет.

Жизненный опыт — весьма относительное понятие. Лишь год: зима, весна, лето и осень — вот всё, что у нас может быть. У большей части Людей не будет и этого. Мне тоже осталось недолго, в моей коротенькой жизни останется только зима.

Прижатые уши — не для того, чтобы быстро бежать, а из-за страха. Из-под рук в лицо летит снег…

Жизнь была не особенно долгой. Наверное, к лучшему. Похоже, что ничего в ней хорошего нет. Безумный хохот отца, боль и страх — нет смысла за это цепляться…

Рыси возникли из снежной дымки, будто из ниоткуда. Одни шли пешком, хромая, волоча перекушенные конечности, а то и вовсе без рук или ног, оставляя на белом пурпурные капли. Другие — ехали на покорёженных, исцарапанных и залитых кровью коробках.

Как же их много… Значит, это ещё не победа. Значит, их Стая жива.

Я решился, и глянул через плечо. Меня больше никто не преследовал — Рысь, поскуливая, бежала к своим.

Воспользовавшись моментом, я заполз под оставленную на парковке коробку. Посидел там пару минут и переполз под другую, а из-под неё — под третью.

До ушей доносился скулёж и стоны. Казалось, что воет весь мир, и похоже, что миру было не до меня.

Прижимаясь к земле и подрагивая от ужаса, я прополз открытый участок и юркнул в кусты.

Я мчался по улице, территория Рысей осталась далеко позади. А над серыми крышами догорал робкий весенний день — тот, в котором я понял, что никогда никого не убью.

Быть Человеком — значит ценить свою и чужую жизнь.

Полуденное солнце плавило снег, к вечеру он застывал, и улицы превращались в каток. Я скользил кедами по зеркальным поверхностям, задирая время от времени голову, чтобы глотнуть из звонких сосулек крови погибшей зимы. Выслеживал Юку, и без труда находил — по лучшему запаху в мире, запаху мамы.

В рысиных делах я не понимал ничего, но Юка была самой странной из этих созданий. Она что-то вынюхивала, лазала по заброшенным зданиям, сидела на крышах, разглядывая затянутые тучами небеса — от зари до позднего вечера.

Для чего?

Я хотел подойти и спросить. Но, конечно же, не решился.

По правде, она напоминала меня, только в прошлом — всю зиму я тоже таращился в небо. А после встречи с Юкой, не поднимал глаза — не хотел. Я понял, что мне на земле места нет, а наверх не попасть. Но Юка, похоже, так не считала.

Её родители выжили. Уцелела даже сестра, но не стало тёти и братьев.

Я потерял отца, из близких остался лишь мой брат Нур. Только «близким» он был лишь формально.

Трупы отдали Оленю Эарну — Архонту, Старшему района. Он понимал, что с ними делать. Если Человек умер достойно, он оживает на Небесах. Это было известно доподлинно — иные воскресшие изредка возвращались в Город.

Война между Рысями и Ягуарами стихла, Стаям требовалось время, чтобы оправится. Рыси потеряли почти половину бойцов, мы — только четверть, и Нур предлагал их добить. Его не поддержали — на восточной границе набирали силу Шакалы, на западной — Леопарды. Все жаждали лишь одного — нашей смерти.

В основе мира лежало убийство. Как в нём выжить такому, как я — тому, кто к насилию не способен? Я этого не понимал и совершенно замкнулся.

Мою отстранённость взрослые расшифровали по-своему: «Бедолага! Всех потерял — и отца, и мать».

Было ещё кое-что. Вдруг, стали исчезать дети — не только у Ягуаров, у всех. Вместе с телами — а значит, они уже не оживут.

Гулял себе маленький Жук, с ещё неокрепшим панцирем — и растаял среди нескончаемых улиц, будто его никогда и не было. После пропала пара близняшек у Птиц, потом молоденький Червь, и пошло-поехало. У Юки пропала сестра…

Стаи сначала безрезультатно искали детей, но потом, к моему изумлению и ужасу, просто смирились. Придумали глупое объяснение — будто так должно, будто мир так устроен, и всё движется своим чередом.