Чтение онлайн

Яго обреченно покачал головой, он терялся в догадках, кто из этих двух неуемных девиц сведет его с ума раньше, Джинни или все-таки Мина. И Дэймон как назло уехал! Возможно, он смог бы взять часть проблем на себя.

Дэймон сидел за столом и расслабленно улыбался. Как бы ни была хороша столица мира, но только когда он приезжал домой и окунался в это необыкновенное море вечного праздника и любви, он ощущал себя по-настоящему счастливым. А сейчас, когда он так устал от своего изматывающего чувства к Джельсамине, это ощущалось вдвойне. Любуясь искрометными красавицами сестрами, он отдыхал глазами и душой. Дэймон прекрасно понимал, почему кроме него ни один ребенок Реналя не перенял отцовскую холодную рассудительность и некую эмоциональную заторможенность. И их искрящая беззаботность лет с одиннадцати вызывала у него зависть. Он так хотел быть таким же беззаботным, как они. Было такое ощущение, что все дети Корина Шагрин просто фонтанировали. Все, что они делали, они делали без каких либо границ. Если ругались, то так, что становилось страшно, как бы не рухнул дом, если веселились, то так что их настроением заражался весь сейм, если грустили, то до седых волос. Семейство Реналя больше напоминало источник жизни. А в свете того, что все они были представителями славного сейма Шагрин, то в основном их жизненная энергия выливалась в бурные, душераздирающие романы. Что-что, а любить в их семье умели так, как никто в мире. В сейме часто шутили, "первое, что делает отпрыск Корина Шагрин, когда появляется на свет, это начинает стрелять глазками". И в этом была доля истины, дети Реналя первый раз открывали глаза значительно быстрее, чем другие детки. Дэймон всегда очень остро чувствовал свое отличие от братьев и сестер. Порой они раздражали его своей чрезмерной активностью, порой ему было завидно, что он сам не может так же беззаботно шагать по жизни, а порой просто не знал, что отвечать на их издевки, по поводу своей холодности. Вот и сейчас его оторвал от размышлений голос одной из сестер, которой только-только исполнилось девятнадцать, но она свела с ума уже половину мужского населения сейма.

– Дэймон, а правду говорят, что в столице живет девушка, которой наконец-то удалось заставить твое сердце сжиматься от страсти дольше, чем три дня, и ты наконец-то смог, как и все мы, познать муки любви?

– Жаннин, неужели тебе действительно нечем больше заняться, чем собирать глупые сплетни?
– ворчливо буркнул Дэймон, кожей чувствуя, что покоя ему не дадут.

– Конечно это правда, - вступила в разговор младшая копия старшей сестрицы - Бетти.
– Говорят это кузина Яго. Если она хотя бы вполовину так же прекрасна, как ее очаровательный кузен, я понимаю тебя Дэймон. Я до сих пор не могу залечить раны в сердце, которые нанес мне Джакомо Альфредо.

– Бетти, не говори ерунды, Яго последний раз был здесь три года назад, тогда тебе было четырнадцать лет. Сомневаюсь, что ты вообще его помнишь.

– Дэймон, во-первых, в четырнадцать лет, человек представляет собой вполне взрослую, сформировавшуюся личность. А во-вторых, если бы ты был женщиной, то понял, что даже новорожденная не сможет забыть потрясающую улыбку этого покорителя женских сердец. Лучше скажи, когда он к нам приедет снова.

– Боюсь, что в ближайшие лет сто его визит в наше имение не предвидится. Если бы вы иногда думали головой, то наверняка поняли, что приняв сан Корина Куори, Яго обрек себя на жизнь, которая не предполагает визитов вежливости в соседние сеймы.

– Но ведь наш папа безвылазно сидит в Куори-Сити!

– Наш папа является Корином Шагрин уже много тысячелетий, это раз. А во-вторых, тебе ли, Бетти, не знать, что Куори-Сити столица мира. Ты же бредишь поездкой в него, чуть не с пеленок.

– Да брежу, и не понимаю, почему папа и Пьер держат нас, словно узников в Шагрин-Вилле!

– Да потому что понимает, что вас туда нельзя пускать для сохранения целостности столицы мира. Энергии семейства Д'Артуа достаточно для того, чтобы смести Куори-Сити с лица земли.

– Дэймон, перестань заговаривать нам зубы, - усмехнулась Жаннин.
– Расскажи лучше о Джельсамине Валенте.

– Я не желаю говорить о ней. Во-первых, на днях Джельсамина прибудет в Шагрин-Вилле, и вы будете иметь возможность изучить ее лично, а не с моих слов.

– Кузина Яго приедет в наш дом?
– глаза Бетти были готовы выскочить из орбит.

– Нет, она остановится у моей бабушки Шантэль.
– Удушил на корню все надежды сестер Дэймон.
– А во вторых, я приехал сюда для того, чтобы забыть об этой девушке. И был бы вам очень признателен, если бы вы не твердили мне о ней день и ночь.

– Дэйм, так это правда!
– потрясенный голос шестилетней малышки Мэри заставил всех сидящих за столом замолчать.
– Ты действительно полюбил!
– Девчушка моментально вскочила со стула, подбежала к Дэймону, забралась к нему на колени и совершенно серьезно сказала:

– Не бойся. Мы не позволим ей играть твоими чувствами. И не станем донимать тебя вопросами. Ты приехал к нам, чтобы ее забыть, и мы поможем тебе. Арно завтра же приведет тебе самых красивых девушек сейма, и они заставят тебя забыть о бессердечной кузине Яго.

Девчушка крепко прижалась щекой к щеке брата и умилительно засопела. Дэймон взглянул на Арно. Парню исполнилось уже двадцать три года, и он пачками охмурял представительниц противоположенного пола. Его обаяние и веселый нрав ни одной красотке не позволили устоять перед ним. Дэймон очень любил, когда все их семейство собиралась вместе за столом. Все братья и сестры были так похожи, будто их сотворили по одной выкройке. Молодые, красивые, искрящиеся жизнью, они могли залечить любые сердечные раны одним своим присутствием.

– А где же Эрик?
– прервал эту душещипательную сцену Пьер.

– Не выдержал натиска очаровательных дам. Поначалу, сраженный красотой нашей Эйрин, он бросился писать ее портрет. И надо признать получилось у него изумительно, что и вызывало, бурное внимание сестриц. Под их несокрушимым напором он довольно быстро выдохся и свалился с ног.
– Настороженно ответил Дэймон. Он знал, что его семья умеет не только любить, но и ненавидеть.

– А он хорошенький, - вступила в разговор Карин.
– И не похоже, что злой.

– Карин, ты еще слишком мала, чтобы разбираться в людях, - предостерегающе заговорил Пьер.
– Вполне возможно, что ты права. Но если ты ошибаешься, мне бы не хотелось, чтобы нам пришлось за это расплачиваться. Так что давайте исходить пока из худшего. Я не доверяю отпрыскам Николь. И для этого у меня есть все основания. Дэймон, это правда, что Августа пыталась тебя убить?

– Правда. Но откуда ты можешь об этом знать?

– Я каждый вечер общаюсь с отцом через Фаля. Папа велел мне приглядывать за тобой и не подпускать чужаков. Появление Эрика в этом свете смотрится несколько мрачновато.

– Пьер, Эрик спас мне жизнь. И я не намерен никому из вас позволять беспричинно поливать его грязью. Вместо того, чтобы угрожать, тебе следовало поблагодарить его за спасение брата.

– Я поблагодарю, как только поверю в то, что он не сделал это с какой-либо скрытой целью.

Дэймон с сочувствием посмотрел на Пьера. Ему давалась нелегко роль главы клана. Отец вопросы семьи старался переложить на старшего сына. И хотя Пьер был умница и далеко не простак, держать свои чувства в узде, ему было непросто. А с выводком Реналя приходилось все время пытаться удержать не только себя, но и всех остальных.

– Пьер, я буду осторожен, но пожалуйста, не надо задирать Эрика. Он приехал со мной, и до тех пор, пока не сделал ничего дурного одному из нас, очень прошу относиться к нему, как к моему гостю.

– Хорошо. Как скажешь. Ты всегда был самым рассудительным из нас. Оставим это. Расскажи как дела в столице мира.

– Тревожно.
– Задумчиво ответил Дэймон.
– Знаешь, что-то витает в воздухе....

– Гм.... Думаю, не стоит омрачать ужин, - многозначительно заметил Пьер, взглянув на девочек, уже навостривших ушки.