Чтение онлайн

Однако, вступление Н. А.Иванова в должность начальника IV отдела Химического Комитета создавало большие затруднения для организации всего противогазового дела и внутри самого Химического Комитета. Начальник отдела должен был по существу дела являться об’единяющим лицом для всех комиссий и совещаний, которые создаются в отделе; а также быть главным докладчиком по всем Цажнейпим вопросам отдела. Но, как сказано было выше, то недоверчивое отношение к нему, которое сложилось у лиц, принимавших наиболее деятельное участие в научно-технической разработке противогазов, заставило меня организовать особое научное совещание по противогазовым вопросам под председательством проф. Г. В. Хлопина, который должен был делать доклады мне, как председателю Комитета, в присутствии начальника IV отдела. Председатели приемочных комиссий в Петрограде и в Москве имели точно также отдельные доклады по приемке противогазов и о всех недоразумениях, которые возникали во время изготовления респираторов. Все это вместе взятое заставляло меня отводить делам IV отдела значительное количество времени и во многом нести работу начальника этого отдела. Благодаря недостаточному уменью Н. А. Иванова войти в надлежащие сношения с председателями Воен.-Пром. Комитета и Земгора, которые старались выполнить заказ поскорее, мало заботясь о недостатках изготовляемого противогаза, мне приходилось, как во время заседаний Химического Комитета, так и в отдельных беседах, тратить массу времени, чтобы выяснять все недоразумения. Большая часть заседаний Химического Комитета, в особенности в начале его деятельности, была посвящена выяснению в высшей степени сложных и спорных вопросов относительно активирования угля, его насыпки в коробки респираторов и испытания собранного противогаза. Нельзя не упомянуть о том, что представитель Воен.-Пром. Комитета, которому было вверено исполнение противогазов Куманта и Зелинского, Г. X. Майдель, и представитель Земгора А. Т. Кузнецов проявили громадную энергию в организации заводов в Петрограде и в Москве, и уже вскоре после открытия деятельности Химического Комитета (а именно в мае Воен.Пром. Комитет и в июне Земгор) стали поставлять в армию столь необходимые ей противогазы.

Что же касается деятельности IV отдела Химического Комитета с самого начала его организации, то здесь не представляется возможным описать хотя бы кратко ту громадную работу, которая выпала на его долю. Заказанный Главным Управлением Генерального Штаба противогаз Куманта-Зелин-ского имел массу недостатков и не представлял из себя вполне выработанного образца. Главный его недостаток заключался в трудности продыхания, потери активности угля и ее изменении при перевозках и переносках. Пришлось приспособить гигиеническую лабораторию» при Еленинском Институте для специальных работ по противогазам и для всех исследований, которые находил нужным срочно сделать Химический Комитет. Кроме этой лаборатории, научные работы по исследованию противогазов велись в Научно-Технической Лаборатории военного ведомства под руководством И. И. Андреева и в Университете, в лабораториях профессоров Чугаева и Фаворского. Наконец, чтобы следить за жизнью противогаза на фронте, на трех фронтах — северном, западном и южном, — были созданы три подвижные химические лаборатории в вагонах, хорошо оборудованные, как для контроля службы противогазов, так и для предварительного анализа удушающих средств, выпускаемых противником. Заведывание этими лабораториями было поручено А. И. Липину, проф. Н. А. Шилову и пр.-доц. Ярковскому.

Для приема и испытания противогазов было необходимо устроить специальные камеры, которые можно было бы наполнять различными удушающими газами и туда вводить людей с надетыми противогазами. Для обращения с противогазами в армии и их употребления во время газовых атак Химический Комитет должен был срочно выработать и напечатать инструкцию для армии и проделать сложную работу обучения специально командированных из армии инструкторов, которые должны были в свою очередь организовать обучение войска в борьбе с удушающими газами противника.

В этом отношении очень помог Химический Баталион, находившийся в моем ведении: при нем была организована особая химическая школа для обучения офицеров газовой и противогазовой борьбе. Во главе химического батальона были поставлены капитаны Мартюшов и Костевич, много потрудившиеся для правильной организации химической школы и при ней газового полигона. Офицеры, прошедшие курс химической школы с полной практикой на Химическом Полигоне, являлись руководителями этого дела на фронте, где существовала особая организация для ведения правильной газовой борьбы и хранения и распределения всего сложного имущества и химических материалов. На каждом отдельном фронте во главе организации газовой борьбы стоял заведующий химической борьбой фронта из офицеров, окончивших Артиллерийскую Академию, который должен был хорошо знать химию и быть знакомым с техникой удушающих газов. Точно также IV отделу приходилось организовать и во всех тыловых частях обучение обращению с противогазами, т. е. подвергнуть эти части окуриванию газами. В работе по выработке инструкции по обращению с противогазами, по составлению программ по обучению офицеров-инструкторов в химической школе и солдат в химическом батальоне принимали участие многие члены Химического Комитета, и, так как в нем не было официального Учебного Отдела, то все эти вопросы разрешались в особых совещаниях, собираемых большею частью под председательством И. А. Крылова.

Противогазовому Отделу предстояло разрешить три большие задачи: выработать хороший мокрый противогаз, который должен был заменить изготовленный в количестве нескольких миллионов, мало пригодный и не быстро надеваемый противогаз Верховного Начальника Санитарной части, выработать удобный конский противогаз и, наконец, усовершенствовать противогаз Куманта и Зелинского, сделав его хорошо продыхаемым. Все эти задачи были выполнены с большим успехом, и к концу 1916 года Химический Комитет мог дать очень хороший мокрый противогаз, который изготовлялся организацией Красного Креста, перешедшей в Химический Комитет от принца Ольденбургского; во главе этой организации стояли княжна Вяземская и графиня Мусин-Пушкина. Конский противогаз был выработан ветеринарным врачом Мих. Арт. Училища Гондаревым, который был приглашен на службу в IV отдел Химического Комитета. Наконец, благодаря неутомимой работе князя Авалова, удалось построить клапанный, сухой противогаз, состоящий из двух отделений, который представляет громадные выгоды в смысле легкости дыхания сравнительно с респиратором Куманта и Зелинского.

Все образцы были испытаны не только лабораторным путем, но и при помощи войск, для чего в запасных гвардейских полках Петрограда были назначены особые испытания различных противогазов; в продолжение целого часа люди должны были оставаться в противогазах и проделывать различные упражнения до бега включительно. По числу выбывших из строя людей можно было судить о достоинстве того или другого респиратора. Наилучшим оказался респиратор князя Авалова, при пользовании которым в течение целого часа выбыло только пять или шесть процентов. Респиратор князя Авалова был заказан в количестве одного миллиона; он предназначался в первую голову для артиллерии.

Научному Совещанию при Химическом Комитете и Противогазовому Отделу пришлось с самого начала разрешить серьезный вопрос о пригодности для армии выработанного в Управлении Верховного Начальника по Санитарной части противогаза типа Горного Института, заказанного в количестве 2.500.000 штук заводу «Респиратор». Этот противогаз имел клапан и состоял из двух половин, из которых одна была наполнена углем, а другая — углем с натронной известью для поглощения таких газов, которые углем поглощаются в малой степени. Испытания, сделанные с этим противогазом, указали на многие существенные недостатки, и его фабрикация должна была быть немедленно приостановлена, а противогазы из’яты с фронта и заменены более удобными. Но, к сожалению, в мае и июне поступало на фронт сравнительно еще небольшое количество противогазов, около 10.000 штук в день, и потому оставить войска совсем без противогазов оказалось совершенно невозможным, вследствие чего некоторое время продолжали изготовляться и поступать на фронт и противогазы типа Горного Института. Но как только на всех важнейших местах фронта, где немцы могли выпускать газы, были получены респираторы Куманта и Зелинского, мною была послана телеграмма о сдаче респираторов Горного Института и о приостановке их производства.

Заслуги проф. Н. Д. Зелинского, Куманта, князя Авалова и Прокофьева в деле разработки противогаза для нашей армии были оценены Химическим Комитетом, который возбудил ходатайство перед Особым Совещанием по Обороне о вознаграждении этих лиц за их изобретение. К сожалению, это дело не было доведено до конца, и только небольшое вознаграждение удалось выхлопотать Н. Т. Прокофьеву за его работы по мокрому противогазу. Что касается Н. Д. Зелинского и князя Авалова, то они не получили ни одной копейки. Что касается Куманта, то он взял патент за изобретенную им резиновую маску-шлем, вошел в соглашение с фирмой Треугольник и получал с каждой резиновой маски, поставленной Воен.-Пром. Комитету, известную сумму, что при миллионных заказах респираторов дало ему возможность получить громадный гонорар.

От IV отдела приходилось также посылать своих представителей на фронт для обследования газовых атак, которых было около десяти. Немцы выпускали газы, главным образом, на Западном и Северном фронтах, — там, где окопы наши и их находились на очень близких расстояниях. Всякий раз, когда из Ставки Верховного Главнокомандующего получалось донесение о произведенной немцами сильной газовой атаке, Особое Совещание по Обороне приказывало мне немедленно отправиться на фронт и выяснить все обстоятельства, при которых произошла атака. Я ездил несколько раз на фронт и побывал в окопах (очень близко от немецких), на которые были выпущены газы хлора и фосгена. Наиболее сильные атаки, которые я обследовал, были около Сморгони, в районе 10 армии, которой командовал ген. Раткевич, и на реке Шоре, в районе 2-й армии, которой командовал ген. Смирнов. Начальником артиллерии в последней армии был мой товарищ по училищу ген. С. Т. Беляев, который мне очень помог обследовать условия и результаты газовой атаки. Во многих случаях в потерях от газовых волн противника, продолжавшихся иногда с промежутком до 4-5 часов, были виноваты не противогазы, а, главным образом, недостаточное знание войсками, как обращаться с респираторами, или же халатность командного состава. К концу войны, после строгого приказа Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего относительно обязательного обучения с противогазами не только войск, стоящих на позиции, но и запасных батальонов, потери, причиняемые от ядовитых газов, выпущенных противником, были ничтожны. Последний период войны немцы очень часто стреляли удушливыми снарядами, покрывая данную площадь продолжительное время громадным количеством снарядов: и в данном случае противогазы представляли надежную защиту. За все время деятельности Химического Комитета было выпущено на фронт респираторов Куманта-Зелинского, князя Авалова и мокрых типа Химического Комитета более 15 миллионов штук.

Описанная здесь в самых кратких чертах деятельность IV отдела показывает, какую напряженную работу должен был нести начальник противогазового отдела. Уже скоро обнаружилось, что Н. А. Иванов, встречая недоверие со стороны многих лиц, причастных к противогазовому отделу, не может справиться с своими обязанностями, не взирая на громадную поддержку, которую я ему оказывал. Уже в сентябре 1916 года Н. А. Иванов заявил мне, что он просит уволить его с занимаемой им должности. Верховный Начальник по Санитарной части принял мой доклад по поводу увольнения Н. А. Иванова, согласился взять его обратно на службу в свое Управление и предоставил мне самому выбрать начальника IV отдела, мотивируя тем, что он более не ведает заготовкой противогазов.

Еще ранее назначения Н. А. Иванова на должность начальника IV отдела, предполагалось пригласить на это ответственное место начальника вещевого отдела Научно-Технической Лаборатории полк. М. Ф. Терпиловского, в высшей стпени способного техника и знатока кожи и каучука. К сожалению, начальник Научно-Техническ. Лаборатории не соглашался дать ему разрешение занять эту должность, и он был только привлечен, как эксперт, в приемочную комиссию по контролю противогазовых резиновых шлемов. После ухода Н. А. Иванова вопрос о назначении М. Ф. Терпиловского снова был поднят, но опять не получил благоприятного для пользы дела разрешения, и исправляющим должность начальника IV отдела был временно назначен председатель приемочной комиссии доктор медицины А. Ф. Никитин. Но в скором времени, вследствие большого переутомления от очень тяжелой и напряженной деятельности по организации приема противогазов, А. Ф. Никитину пришлось поехать на некоторое время в отпуск и передать противогазовый отдел М. Ф. Терпиловскому, который теперь, после моего настоятельного ходатайства перед высшим начальством, наконец-то получил разрешение занять эту должность.