Чтение онлайн

Он сказал мне, что никогда в жизни не забудет моего показания, которое безусловно спасло его жизнь. Интересно здесь отметить, что защитником по этому делу выступал мой хороший знакомый, П. Н. Малянтович, известный московский адвокат, который был одно время министром юстиции в правительстве Керенского. Он был очень рад встрече, и мы использовали один из перерывов для откровенных разговоров. П. Н. не боялся ругать большевиков с различных точек зрения, но особенно досталось им за их деяния по разрушению наших превосходных судов, беспристрастность и неподкупность, которых признавалось всем миром.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

СОЗДАНИЕ «ДОБРОХИМА»

С осени 1923 года работа вновь организованного Химического Комитета при Главном Артиллерийском Управлении вполне наладилась, и лаборатории Высших Учебных Заведений в Москве и в Петрограде уже дали ценные результаты, как по ядовитым газам, так и по противогазам. Во время моих ежемесячных приездов в Петроград в Химической Лаборатории Академии Наук были устраиваемы заседания, на которых докладывались полученные результаты.

В первую очередь было обращено внимание на выработку хорошего противогаза. Во главе этого дела был поставлен профессор В. Хлопин и молодой инженер Н. Прокофьев, который работал у меня в Химическом Комитете во время войны и обратил на себя внимание своей изобретательностью. Наша армия не имела хорошего противогаза, и на складах имелись старые военные противогазы, которые далеко не удовлетворяли условиям, пред’являемым к хорошему защитному противогазу. Главное затруднение заключалось в том, что не было найдено вещество, которое, будучи положено в противогаз, было бы способно задержать дым, образующийся от распыления ядовитого газа. В иностранных противогазах для этой цели употреблялись особые сорта ваты, целлюлозы и т. п., но опыты показывали нам, что они были способны пропускать некоторые дыма. Самым трудным для поглощения является обычный табачный дым. Меня очень заинтересовал этот вопрос, и я стал обдумывать, какие еще вещества можно было бы применить для этой цели. Необходимо при этом заметить, что вещество, вложенное в противогаз, не должно затруднять дыхание и, следовательно, должно только не на много увеличивать сопротивление проходящему через противогаз воздуху.

После некоторых поисков мне удалось найти такое вещество, которое я не могу назвать здесь, так как* это является военной тайной. Опыты, сделанные немедленно же Прокофьевым, подтвердили замечательную поглотительную способность этого вещества; даже табачный дым не был в состоянии проходить через небольшой слой этого вещества. После этих удачных опытов Прокофьев стал изобретать новый противогаз, который для задержания ядовитых дымов должен был заключать и это новое вещество, которое было окрещено моими сотрудниками «Ипатит». Исключительно с исторической точки зрения я сделал об этом изобретении заявку во вновь организованное JI. К. Мартенсом Патентное Бюро. Но так как это изобретение представляло военную тайну, то оно было тотчас же засекречено и передано мною в безвозмездное пользование Рев.-Воен. Совету. Е. И. Шпитальский, мой большой друг, очень заинтересовался этим изобретением, когда я делал доклад о нем в Химическом Комитете, и стал придумывать наивыгоднейший способ его приготовления. Это ему удалось, и в скором времени он тоже подал заявку на способ его приготовления. Так как в своем патенте он упоминал о моем изобретении, то его патент также представлял из себя военную тайну и потому должен был быть засекречен. Но Патентное Бюро- по недосмотру поместило его в список общих патентов, и потому он мог быть опубликован. По счастью, я, будучи членом комиссии при Рев.-Воен. Совете по засекречиванию патентов, касающихся военных изобретений, заметил заявку Шпитальского в списке общих патентов и немедленно принял меры для перевода eroi в список секретных патентов. Хорошо, что так случилось, — иначе и мне пришлось бы головой ответить за эту оплошность других лиц.

В то время в СССР произвела большое впечатление книга американского полковника Фриса относительно газовой войны. В ней были описаны свойства всех удушающих газов, которые употреблялись в последней мировой войне и которые готовились в Эджвудском арсенале в Америке. Большое внимание было посвящено льюизиту, которое автор книги назвал «росой смерти». Это вещество, представляющее из себя хлорвинил (производное хлористого мышьяка), было открыто еще в 1904 году, химиком Ньюландом. Во время войны, когда начали применять ядовитые газы, то стали тщательно искать в литературе, какие органические вещества отличаются наибольшею ядовитостью. Таким путем были найдены: горчичный газ (иприт), открытый французским химиком Гутри :и известным немецким химиком Виктором Майером, а также арсин хлорвинил и др. Американцы обратили особое внимание на последнее вещество и так как W. Lee Lewis принимал большое участие в разработке способа получения этого вещества в большом масштабе, то его назвали в честь этого ученого, льюизитом.

Химический Комитет распределил задачи по выработке методов получения удушающих веществ таким образом. Лаборатория органической химии, возглавляемая А. Е. Фаворским, получила задачу изучения льюизита; Е. И. Шпитальский получил задачу разработки иприта и фосгена и приступил к опытам в специально оборудованной лаборатории, которая помещалась на бывшем заводе бр. Шустовых в Москве. Другие лаборатории в Москве и Петрограде получили задачи по изготовлению других химических продуктов, необходимых для газовой войны. В Москве основалась особая школа для подготовки военных газовых химиков; начальником ее был назначен очень деловой человек, Я. Авиновицкий. В Москве была образована особая комиссия по противогазам, в которую вошли все лучшие работники по этой специальности, которые работали во время войны. Во главе этой комиссии стал профессор Шатерников, который работал по противогазам также и во время войны. Что касается испытания удушающих средств на животных, то для этого была организована особая комиссия под председательством профессора А. И. Лихачева. В женском Медицинском Университете была оборудована особая физиологическая лаборатория, снабжаемая собаками, кошками и др. животными для исследования действия наших различных ядовитых газов при различном их содержании в воздухе.

Военный комиссар Л. Д. Троцкий, возглавлявший в то время Реввоенсовет, пожелал узнать, в каком положении находится дело снабжения армии противогазами и ядовитыми веществами. С этой целью он устроил особое заседание Рев.-

Воен. Совета, где мне было поручено сделать доклад об этом вопросе, а также сообщить, какие сведения имеются у нас относительно положения этих вопросов заграницей. На это заседание были приглашены члены Президиума ВСНХ, члены моего Химического Комитета и Артиллерийского Комитета и другие профессора, которые были привлечены мною для разработки указанных вопросов. На собрании присутствовало около 40—50 человек, и мне было предоставлено неограниченное время.

Я подробно рассказал, в каком состоянии находится разработка этого дела у нас в Химическом Комитете, упомянув при этом, что мы получаем ничтожные суммы, и указал, что при таком положении едва ли можно ожидать быстрого разрешения многих очень важных проблем. Я нарисовал дальнейшую программу деятельности комитета и указал на необходимость немедленного создания хорошо оборудованного химического полигона, где можно было бы производить в большом масштабе опыты стрельбы снарядами, начиненными ядовитыми веществами. Собрание с громадным вниманием выслушало мой доклад, после чего мне был задан целый ряд вопросов о положении этого дела заграницей. Председатель противогазовой комиссии, проф. Шатерников, сделал дополнение, подтвердив, что снабжение нашей армии противогазами является первостепенной задачей и всякое промедление в выработке нового противогаза является совершенно недопустимым. Начальник Гл. Арт. Управления указал, что год тому назад они выдвинули этот вопрос и просили меня, хотя и не состоящего на службе в Главном Арт. Управлении, взять на себя разработку этого важного для армии дела. Что касается химического полигона, то уже принимаются меры для приведения в порядок бывших во время войны помещений для снаряжения снарядов, а также создания надлежащего химического полигона.

Это заседание Рев.-Воен. Совета имело большое значение для дальнейшего развития газового и противогазового дела, и оно двинулось бы гораздо быстрее в своем развитии, если бы Троцкий оставался бы на посту председателя РВС. Но за свою политическую пропаганду он попал у партии большевиков в немилость, должен был дипломатически захворать и уехать на время лечиться на Кавказ в Абхазию. Тогда говорили: «Троцкий очень болен, у него совсем белый язык». Заместителем Троцкого был назначен М. В. Фрунзе, которому было очень трудно войти во все дела Военного Комиссариата и потому дальнейшее развитие нашего дела пошло медленным темпом.

J

Моя речь в Рев.-Воен. Совете была стенографирована, а потом напечатана во многих экземплярах, но выдавалась на руки только очень ограниченному числу лиц, как секретный доклад.

г

В самом начале 1924 года, видя, что развитие химической промышленности подвигается крайне медленно, я решил предпринять особые шаги, чтобы обратить внимание правительства на особое значение химии, — как в мирное, так и в военное время. Я подал обстоятельную докладную записку председателю ВСНХ (тогда им был Рыков) о необходимости общественной организации, которая оказала бы помощь развитию химической промышленности, — главным образом, усилением преподавания химии в учебных заведениях и расширением исследовательских работ в высших учебных заведениях. С другой стороны, эта организация должна была указывать правительству о самых насущных вопросах в химической промышленности, которые должны были бы разрешены в кратчайший срок в виду важности их для обороны страны. Я предложил назвать эту организацию «Доброхимом». Моя докладная записка была рассмотрена в ВСНХ и Совнаркоме и одобрена для выполнения, причем этой организации было разрешено брать со своих членов особые взносы, а также выработать особый значек для лиц, которые примут участие в работе Доброхима.

21 января 1924 года скончался В. И. Ленин, на 54 году жизни и хотя неизбежность этой смерти уже давно знали, тем не менее она произвела громадное впечатление на все слои общества СССР. На несколько дней жизнь в Москве совершенно замерла и все разговоры и мысли сосредоточивались на этом событии. Ленин последнее время жил безвыездно в с. Горках, в подмосковском имении, и там он умер от паралича сердца. Повидимому, он сознавал окружающую обстановку и кое-что понимал, когда ему говорили о некоторых событиях, но не мог словами выражать свои мысли. Немедленно после смерти тело было набальзамировано. Эту операцию произвел профессор Харьковского Университета Воробьев; ему помогал Збарский, помощник директора Карповского Химического Института.