Чтение онлайн

Случайно, в нашем поезде ехал один мой знакомый коммунист, командированный в Берлинское Торгпредство. Он познакомил меня с одним американцем, который приезжал в СССР, чтобы предложить способ их компании (его отец был во главе ее) для окраски судов особой краской, которая не позволяет морским ракушкам приставать к бокам судов при их стоянии в гаванях. Когда последний узнал мою фамилию, то он спросил меня, не собираюсь ли я поехать в Америку. Я сказал ему, что давно имею эту мечту и по всем вероятиям постараюсь в этот мой приезд выхлопотать разрешение на в’езд в Соединенные Штаты и даже сказал ему, что если их компания поможет мне в этом деле, то я буду очень признателен. Он записал мой адрес в Берлине и пообещал написать мне письмо и приглашение для деловых переговоров с их фирмой; он полагал, что это письмо поможет мне получить у американского консула временную визу в Америку. В разговоре он сказал мне, что такие люди, как я, очень нужны в Америке и что если я бы пожелал остаться там, то всегда мог бы найти хорошее место, и с великолепным жалованием в несколько десятков тысяч долларов. Мне все таки не очень верилось сладким речам моего собеседника, но его слова, как тонкий яд, проникали в душу. Он попросил снять с меня фотографию, на что я дал ему разрешение. Он выполнил свое обещание и прислал мне в Берлин письмо и приглашение, но обстоятельства так сложились, что мне не надо было ими воспользоваться; разрешение посетить Соед. Штаты я получил другим путем.

С приездом в Берлин, 13 июня 1930 года, начинается новый период моей жизни, — заграничный: небольшой частью в Германии, а главным образом в Соединенных Штатах. В следующем томе моих воспоминаний я собираюсь рассказать об этих годах моей жизни, которые прошли в условиях, резко отличающихся от прежних двух периодов ее.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

ПРИЛОЖЕНИЕ:

РЕЧЬ В. Н. ИПАТЬЕВА НА ЧЕСТВОВАНИИ 35-ЛЕТИЯ ЕГО НАУЧНОЙ РАБОТЫ (15 мая 1927 года).

Прежде всего, позвольте выразить мне сердечную и глубокую благодарность за те чувства уважения и доброго отношения, которые я встретил с вашей стороны в этот знаменательный для меня день. Конечно, эти минуты, эти переживания являются громадной наградой, не поддающейся оценке, за всю мою посильную! деятельность в науке и технике и мною не забудутся никогда, вплоть до последних дней моей жизни.

Я думаю, что каждому юбиляру, при возникновении предложения со стороны его почитателей организовать праздник его чествования, должна придти сразу такая мысль: зачем этот юбилей? зачем эти хлопоты и трата сил и денег? Я полагаю, что эти сомнения вполне основательны, и, что бы согласиться принять предложение о подобном честовавнии, необходимо подвести какое-нибудь серьезное основание, которое оправдало бы это событие. Не касаясь вопроса, насколько целесообразны празднования юбилеев различных деятелей науки и искусства, я позволю себе указать высокочтимому собранию, что главнейшая причина моего согласия на организацию! лестного для меня праздника заключается в том, что он совпадает с 25-летием развития каталитических реакций в химии, которые в настоящее время из лабораторной практики уже перенесены на фабрики и заводы.

Начиная с 1901 года, во Франции и в России появляются одновременно научные исследования по катализу, — сначала в области органических соединений, — которые сразу привлекли к себе внимание всего химического мира и побудили и ученых других стран взяться за разработку каталитических реакций, с целью получения органических и неорганических соединений. Беспристрастные историки оценят в будущем, какую роль сыграла русская химическая мысль в развитии катализа. Я здесь позволяю себе наметить только самые главные этапы в развитии этой важнейшей области химии, дабы Вам стало ясным, что сегодняшний день есть праздник русской химической школы, насажденной у нас Зининым, Менделеевым и Бутлеровым и давшей замечательные результаты, которыми мы в праве гордиться. Если год тому назад Немецкое Химическое Общество в Берлине предложило Миташу, главному химику Баденских Анилинового и Содового заводов, сделать доклад по развитию катализа за четверть века, которое совпало с 25-летним юбилеем его научно-технической деятельности, то я полагаю*, что и нам также необходимо отметить сегодня ту работу, которую мы сделали за первую четверть XX столетия.

Это тем более необходимо, что, просматривая заграничную литературу, мы часто убеждаемся, что многие идеи, многие опыты наших ученых замалчиваются иностранной прессой, и потому мы при всяком удобном случае должны сами делать соответствующие поправки. Необходимо отметить при этом, что заграницей, а в особенности в Германии, почти каждая научная работа, имеющая даже отдаленную связь с промышленностью, тотчас же патентуется. Научный работник в Германии без патентирования своих работ — это не химик, а «философ». А так как мы до сих пор были такими философами, то очень часто, хотя наши работы появились гораздо раньше иностранных, инициатива приписывается не русскому ученому, а -иностранцу, взявшему патент. Доказательств можно привести сколько угодно, стоит прочитать любую речь или монографию, касающуюся развития той или другой химической проблемы. Начиная с 1901 года, мною независимо и одновременно с французскими химиками Сабатье и Сендереном было приступлено к изучению каталитических процессов в органической химии. Пути, по которым мы шли, были различны, но они вели к одной и той же цели — расширить наши сведения по катализу, т. е. приблизиться к пониманию таких химических реакций, которые совершаются при участии посторонних, повидимому, веществ, как бы не принимающих участия в реакциях, т. к. они выходят после реакции неизмененными. Каталитические явления, совершающиеся повсюду в природе и играющие громадную роль в жизненных процессах организмов животных и растений, несомненно, принадлежат к числу самых важнейших, тонких и капризных химических процессов.

Если бы меня спросили, какие физико-химические проблемы больше других интересовали умы химиков за последнюю четверть века, то безошибочно можно было бы сказать, что, за исключением вопросов о строении атомов, это — явления катализа, адсорбции и коллоидов. Эти три ряда явлений, как показывают исследования, теснейшим образом связаны между собою, и можно наперед сказать, что только обстоятельное детальное изучение явлений адсорбции и реакций с коллоидами даст нам возможность ближе подойти к пониманию каталитических процессов.

Каковы же общие признаки, которые сближают все эти явления?

Первое, что бросается в глаза, это то, что все эти феномены суть реакции поверхности. Для того, чтобы шли эти процессы, требуется громадная поверхность, которая исчисляется в несколько сот или несколько тысяч квадратных метров на 1 грамм. Вследствие такой громадной поверхности ничтожный вес коллоидных сгустков, находящихся в организме, по сравнению с весом последнего, способен удерживать почти всю массу введенного активного вещества. В каталитических реакциях количество необходимого катализатора для правильного хода процесса измеряется в большинстве случаев долями процента, и процесс может идти только тогда безостановочно, когда катализатор имеет подготовленную особым образом громадную поверхность. Явления адсорбции наблюдаются, как известно, только тогда, когда растворенное вещество находится в присутствии твердого тела, представляющего очень большую поверхность. За последнюю четверть века работы по коллоидам и адсорбционным явлениям дали нам в высшей степени ценные результаты, установили новые методы исследования, которые с несомненностью приведут к пониманию тех химических процессов, которые здесь совершаются.

Позвольте в самых общих чертах обратить Ваше внимание на те феномены, которые мы наблюдаем ныне при коллоидных явлениях и адсорбции, и которые по многим своим признакам заставляют нас видеть химизм в указанных процессах. Это является тем более необходимым, что явления катализа, по мере накопления опытного материала, должны быть отнесены к числу химических процессов, и для подтверждения подобного взгляда придется, по всем вероятиям, применить те методы, которые выработаны коллоидальной химией.

С самого начала изучения каталитических реакций, с 1901 года, я, в разрез с взглядами выдающихся физико-химиков, старался искать химизм в явлениях катализа и искать причину каталитических реакций в химической функции катализатора. Мне не только не приходится изменять теперь моих воззрений, но еще более укрепиться в сознании, что первые мои рабочие гипотезы, которые направляли мою химическую мысль, в настоящее время нашли полное признание и во многом оправдали на опыте те предположения, которые из них вытекали. Конечно, еще потребуется много упорного труда для того, чтобы выяснить различные физико-химические явления, здесь происходящие, но интересные работы Лангмюра, Е. Шпитальского и др. окрыляют нашу надежду, и, несомненно, в следующую четверть века развитие учения о катализе обогатит науку гораздо более тонкими и остроумными гипотезами, которые и осветят эту важную) отрасль химии.

Мы уже знаем, какие интереснейшие результаты получены при изучении явлений адсорбций и коллоидов, и нельзя не видеть, что установленные для них методы изучения должны быть применены и для катализа.

Хотя внутренная природа адсорбции еще мало известна, и управляющие ею законы еще неизвестны, тем не менее мы можем заметить, что во всех случаях адсорбции выясняются общие признаки, которые позволяют вывести некоторые правила и установить даже формулу адсорбции. Для адсорбции существуют правила сродства, хотя и недостаточно определенные, но напоминающие аналогичные правила химии. Адсорбирующая способность специфична и зависит от химических свойств и адсорбента, и адсорбируемого вещества. Адсорбция является ограниченной, и мы можем на основании опытов установить следующие правила для адсорбции: 1) первые порции адсорбируемого вещества удерживаются наиболее энергично; 2) разбавленные адсорбируемые растворы теряют наибольший процент вещества при введении адсорбирующего вещества ; 3) концентрация адсорбируемого вещества изменяется гораздо менее заметно, чем концентрация жидкости, из которой поглощается.

Наиболее простая формула адсорбции в настоящее время принята Ci = КС"^, где Ci — концентрация адсорбируемого вещества в адсорбенте, С2 — концентрация адсорбируемого вещества и жидкости, а К — коэффициент и фактор количества, а ш, которое всегда меньше единицы (при m = 1 адсорбция превращается в растворение), является фактором прочности адсорбции. Чем меньше ш, тем сильнее адсорбция, и при достаточно малых значениях ш, как показывают сравнительные вычисления, числовые законы были бы одинаковы и для адсорбции, и для обычной химической реакции, и мы имели бы право сказать, что первая сводится к последней. При малых значениях m адсорбция обнаруживает экспериментальные свойства обычной химической реакции, и при падении m до 0,001 осуществятся все переходы между простым растворением и чисто химическим явлением. И, поэтому, это изучение явлений адсорбции представляет еще пример тому, что вряд ли будет целесообразно заниматься вопросом: является ли адсобция физическим или химическим явлением, так как она является переходом между обоими. Раздробленное состояние материала, которое является необходимым условием адсорбции, очень часто тождественно коллоидальному состоянию и всегда ему подобно. Поэтому в коллоидальных процессах, явление адсорбции должны играть громадную роль, т. к. все ткани организмов имеют коллоидальную или сгустковую природу. Правила адсорбции могут быть примерами об’яснений к разнообразным случаям коллоидальных процессов, т. к. имеют общий характер и уже дали в высшей степени верные раз’яснения таких явлений в организмах, которые до сих пор оставались неизвестными и не поддающимися анализу.