Жизнь поэта
Шрифт:
Слепые, как марионетки
На плоской тетиве струны -
Политики в чинах похвальных,
Свой ранг возвысив до небес,
Пищат из бункеров подвальных,
Чтя потускневший политес.
Какая там с_л_е_з_а___р_е_б_ё_н_к_а,
Когда на мир вовсю плевать,
И шелестят купюры звонко
На их счета, что не сыскать.
Но нет убежища пройдохам
Хоть с миллиардами, хоть без,
И будет, будет проклят Богом
Их сатанинский интерес:
Послать народы друг на друга,
Забыв, что всех рожала Мать,
И нет им выхода из круга,
Как убивать - так убивать.
Остекленевшая пустыня
Грозит всем ядерной зимой,
Когда накроет чёрный иней
Последний глаз Земли пустой.
***
Как сладостен и как участен
Бывает шёпот сатаны,
Сулит он нам монбланы счастья
Здесь, на земле, и без цены.
Зачем же заповеди Бога
Все до одной переступать,
Достаточно и понемногу
Не насовсем и вполувспять.
Готовность лучше всех сомнений:
Князь мира дышит за спиной
Разодозволенностью мнений
И не торопится домой.
Он руку вырвет с корневищем,
Ему лишь палец протяни,
И как душа не возопише,
Придётся следовать за ним.
Крым
Я сяду в Крым, как в лодку Черноморья,
И бескозырку сдвину набекрень,
Пусть дует ветер - с моря ли, на море, -
Мне всё равно. И мне служить не лень.
Что Севастополь наш, узнали шведы,
Французы, немцы - а ведь как рвались
На бастионах с помпой отобедать
На русских косточках бульонов слизь.
И мы переживём, и мы - надолго
На кровью завоёванных брегах,
С Россией навсегда - и вся недолга!
–
Как Запад ручками не всплёскивает - ах!
Ах, испугали, ах, я весь обкакан!
Я санкции пошлю на русский хер,
Учите же историю, вас как там,
Сэр иль мусье, пан или просто герр.
Как вам хотелось кровушкой упиться,
Чтоб Крым был в новостях, а не Донбасс,
Теперь нацистам будет только сниться
Без русских Крым - да, как же, щас!
Мы будем жить теперь одним народом,
Татарин, грек, "хохол" или "москаль",
Хотя, как и везде, не без уродов.
Так их уж нет, сбежали - и не жаль.
Да и Донбасс - не вашей ржавой крови,
И там настанут мир и тишина,
Придётся вытвердить, хотя и внове:
Украйна - не Галичина.
Я помашу вам Крымом, как платочком:
Плывите к вашим злачным берегам,
И размножайтесь спермой в пробирОчках...
Ещё соскучитесь по нашим мужикам.
Мой ответ на санкции
Снова дома, и в любимом кресле
Принимаю я горизонталь,
Кислороду меньше даже если,
Что живу в Москве, совсем не жаль.
Что-то есть в её солидном месте,
Что-то всё же есть в семи холмах,
Люди ведь не куры на насесте,
Им же растворять себя в делах.
Мы в ряду, где раз и два - обчёлся,
Ну, Берлин там, Вена и Париж,
От других, конечно, тоже польза,
Только вот теперь нам кажут шиш.
Да пошли они, как говорят, туда же,
Где концы нашли чужие короли,
Император, фюрер, кайзер даже:
Все Москву хотели - не смогли.
Не по их членистоногим чреслам
Дева статная, моя Москва.
Вот и я - в своём любимом кресле,
И полна стихами голова.
Дневной сон
Вступаю под полог дневных сновидений:
Всё зыбко, воздушно и вроде как в жизни,
И всё состоит из реальных мгновений
Из улицы звуков, но только эскизно.
И сам не заметил средь лёгких движений,
Как вдруг замелькало в потоке капризном,
Как будто сюжет выбираю осенний,
И падают листья в своей дешевизне,
Стоят на обочинах без приключений
И смотрят вслед люди с немой укоризной...
Опять насмотрелся я Бергмана - гений!
–
И рано справлять по себе эту тризну,
Но вязко барахтаться в лаве сомнений!
...Кончается сон пробужденьем репризным.
***
Занеможется вдруг под сурдину
Чьей-то джазовой медной трубы,
Я прожил две свои половины:
Тридцать три, тридцать три да кабы.
Сколько лет в этом хвостике-гаке,
И когда разобьётся сосуд,
Полный доверху всяческой бяки
И не нужный нигде и не тут.
Абы-кабы да в рот огородом
Уложились в поленья мечты,
И забыли, откуда же родом
Или он, или я, или ты.
Всё пройдёт, но будильник на взводе,
И в финале он вызвонит в цель,
Как ружьё в первом акте иль вроде,
Завершив мою с жизнью дуэль.
***
Из смеси дел и отговорок
Как будто скроен каждый день,
И голове без переборок
Во времени тонуть не лень.
И безоглядно суетлива
Вперёд мышиная возня,
А от прилива до отлива