Чтение онлайн

Я как загипнотизированный стал подниматься за ними по темной лестнице подъезда сталинского дома.

– Здрасьте, – выдавил я из себя, наконец, когда мы все вошли внутрь квартиры и остановились в коридорчике прихожей.

– Здрасьте-здрасьте! – бодрым голосом протянула Аделина Ивановна, изучая меня взглядом, после чего обратилась к моей маленькой знакомой. – Работа?

– Работа, Аделина Ивановна. Он не особо болтлив, но не обращайте внимания, еще только час прошел. Я к вам потому и задержалась, простите. Познакомьтесь, пожалуйста: Тимофей Мережков, автоавария. Хотя, впрочем, уже не важно ни то, ни другое. Перед вечностью фамилии не нужны.

– А-а-а, – протянула пожилая женщина. – Автоавария, значит. Ташенька, вы проходите, не стесняйтесь, что же вы стоите. Да-да, проходите в гостевую комнату. Тимофей, вы уж извините меня, я бы предложила чаю, но в вашем состоянии сейчас чай не нужен. А я, если позволите, заварю себе. Ножки зябнут, а потом в колено отдает, можете себе представить? Ох! А вот и Наденька.

В дверях полумрачной темно-зеленой гостиной, освещаемой желто-зеленым абажуром, возникла вторая женщина, чуть постарше Аделины Ивановны на вид.

– Добрый вечер, Надежда Ивановна, – колокольчиком прозвенел детский голосок Таарьи.

– Тааренька, вот те раз! Добрый вечер, милая моя девочка! А Аделина ждала тебя и уж думала, ты не придешь сегодня.

– Да как же, Надежда Ивановна, знаете же, что в любую минутку могу сорваться.

– Служба, служба, Тааренька. Служба – дело такое, – ласково заворчала Надежда Ивановна и будто только сейчас заметила меня, влившегося в кресло. – Так у нас гость!

– Добрый вечер, Надежда Ивановна, – поздоровался я и поправил очки, вставая и показывая манеры.

– О как! Защебетал! Защебетал! – зашлась в смехе Аделина Ивановна. – А то представь, Наденька, всего час, как Ташенька его забрала, а он нем, как рыба.

– Это Аделина Ивановна так шутит, – пояснила мне Таарья. – Просто есть некий негласный обычай, закономерность: когда люди умирают, у них поначалу очень много вопросов, эмоций, ну по поводу смерти. И чем меньше времени прошло от гибели, тем больше они говорят и вопрошают. Это потом уже успокаиваются и понимают новый порядок. А ты несколько более молчаливый.

– Умный. Умный малый, – подхватила Надежда Ивановна. – Вижу тебя…

– Тимофей.

– Тимофей, – согласилась и улыбнулась ему женщина.

Я смотрел на них и чувствовал какое-то абсолютное тепло этой комнаты. Я был здесь впервые, впервые видел этих бабушек, но чувствовал, будто бы меня здесь ждали всем сердцем и будут ждать всегда. Это что, и есть ощущение Рая?

Разглядывал комнату: вокруг были стены, оклеенные потертыми светлыми обоями, на полу лежал старенький цветастый розоватый ковер с крупным ворсом по периметру, чуть поодаль от нас стоял старинный деревянно-рыжий шкаф и такие же древние полки с книгами. У старенькой дверки интерьер украшало зеркальце с позолотой на рамке. А с другой стороны было главное во всей комнате – большущее и закругленное сверху окно, затейливо обрамленное шторками с двух сторон. Все здесь казалось таким старинным и диковинным, но в то же время уютным и простым. Детские воспоминания рисовали мне картинку бабушкиной квартиры, и я будто бы чувствовал в воздухе ее любовь, запах ее масляных блинов со сметаной и…

«Бабушка! Так, значит, теперь я смогу с ней повидаться!»

Я сидел в потрепанном, но, очевидно, горячо любимом хозяйками розовом кресле. Таарья – рядом со мной на деревянном стульчике, что явно был старше меня, подсунув одну ногу себе под попу. Аделина Ивановна с сестрой устроились на подобном моему креслу диванчике справа от меня. Теплота, уют. Дом.

– Вы здесь живете? Не задумывался о том, где живут души умерших людей.

Надежда Ивановна улыбнулась и покачала головой.

– Мы здесь живем, – подтвердила она. – Как вам у нас, Тимофей, нравится?

Я кивнул. Теперь я более внимательно посмотрел на хозяек квартиры и, наконец, мое сознание указало мне на то, что между ними определенно точно была какая-то разница.

– Позвольте вопрос. А почему вы, Аделина Ивановна, можете пить чай, опираться всем телом на перила, открывать дверь. А вы, Надежда Ивановна, кажется, как и я и как Таарья, можете только едва прикасаться к вещам?

Надежда Ивановна и Аделина Ивановна переглянулись.

– Все верно, любезный мой, все верно говорите: мертвые уже ничего не могут вкусить, ни на что не могут опереться. Все так, мой хороший.

– Так, стало быть, вы не мертвы, Аделина Ивановна?

Таарья рядом со мной непоседливо поменяла ноги местами и поправила свои хвостики. Я будто почувствовал, что она ждала этого вопроса и засияла от того, что я его задал наконец.

– Я не мертва, – подтвердила Аделина Ивановна. – Пока еще живу. Ну надо же, в конце концов, кому-то платить за эту квартиру. Иначе нашу Наденьку, боюсь, выселят!

И все три женщины захохотали, а я хмыкнул за компанию, хотя в очередной раз не очень-то разобрался, что к чему.

– Аделина Ивановна жива, потому что у нее работа такая – жить среди людей, – пояснила мне Таарья. – И да, она видит нас.

– А почему? – все равно не понял я.

– Потому что, любезный мой, – начала Аделина Ивановна, отходя от смеха, – свой инсульт с дорогой к Господу я уже давно заработала. Но, видишь ли, мне было шестьдесят четыре, когда это произошло, а это какой-никакой жизненный опыт, усталость. Во мне не было такой молодой задорности, как, например, в Ташеньке, когда она начала свою службу при встрече умерших. Вот я и решила, что хочу другую работу. Что больше всего могу пригодиться еще здесь, на Земле.

– Подождите-подождите, – переспрашиваю. – То есть как это: вы умерли, но ожили?

По жестам и выражению глаз всех троих я понял, что мое предположение верно.

– Так, значит, можно вернуться назад?

Все они почему-то замолчали. Аделина Ивановна закутала свои ноги в пушистенькую шаль и с детским причмокиванием потянула чай из чашки.

– В старую жизнь вернуться никогда нельзя. А вот на землю – можно, теоретически, – первой сказала мне Таарья. – Если твою кандидатуру одобрят.

Видимо, мое лицо выражало абсолютную тупость, отчего Таарья решила не дожидаться моих последующих вопросов и продолжила:

– Мы с тобой говорили про то, что здесь мы все выполняем какую-то работу, помнишь?

Аделина Ивановна потянулась ложечкой к столику и зачерпнула сладко пахнущего варенья. Надежда Ивановна покачала головой, проводив взглядом, как ее младшая сестра с удовольствие проглатывает сладость.

– Ну что ты, Тааренька, у кого работа, а у кого и служба. Как у тебя, например.