Чтение онлайн

Мир «моей семьи» складывается из каждой минуты жизни в ней, на это уходят, как правило, два десятка лет. Разве можно вновь пережить свою детскую радость от семейного тепла или ужас семейного скандала, смерть отца или развод родителей, тихую песню матери, ее тепло или руку отца, ведущего тебя по улице? Все это из минуты в минуту, изо дня в день наполняет душу сложным сплетением образов и смыслов, и эта мозаика, из года в год пополняясь и изменяясь, складывается в сложный комплекс. Можно ли это изменить? Если бы было дано прожить жизнь заново, то и образ «моей семьи» можно было бы сложить новый. Но увы – а может, и к счастью, – этого нам не дано.

Уникальный и неповторимый образ «моей семьи» выполняет сложную личностную роль. Эта роль включает самоидентичность, ценности, картину мира, доверие к нему, эмоциональный стиль (оптимизм/ пессимизм), стиль формирования отношений, выбор стратегий и тактик.

Одна из задач этой роли – определить способ устройства собственной семейной жизни. Этим, конечно, не исчерпывается мотивация создания своей семьи. Образ супружества лишь отчасти личностный проект, цель или мечта, так как в жизни до брака, как правило, не находится места для подобного проектирования, в нашей культуре нет такого опыта. Ни детей, ни подростков, ни даже молодых людей не готовят к созданию семьи, не проектируют с ними их брачную жизнь.

Не принято обсуждать, кто с чем приходит к супружеству, кто чего ожидает в браке. Лишь в сказке можно рассказать об этой мечте:

Так обсуждают свои брачные сценарии в сказке. Возможно, так их обсуждают на девичниках и современные девушки, но об этом нам мало известно.

Откуда же берутся различные брачные сценарии? Видимо, на 90 % из комплекса «моя семья». Ведущую, формирующую роль здесь играет родительский сценарий – опыт восприятия ребенком и подростком своих родителей, их взаимоотношений, их поступков, их эмоций, а также проекции родительских отношений и чувств на детей (дети воспринимают не только то, что они наблюдают, но и то, что на них проецируют родители).

Эти проекции могут не иметь целенаправленного характера, они могут быть лишь эмоциональным отыгрыванием [19] . Например, мать после ссоры с мужем (и отцом), пытаясь заставить ребенка скорее заснуть, в сердцах произносит: «Ты такой же упрямый, как и твой отец». Она, может быть, вовсе и не хотела его упрекать, просто выразила (отыграла) свои гневные чувства в адрес мужа. Но ребенку эти, сказанные с чувством, слова западают в душу и могут навсегда стать как моделью отношений жены с мужем, так и бессознательной установкой «быть упрямым (отстаивать свое) / быть похожим на отца плохо».

Психотерапевты называют сценарием «слепое» (неосознаваемое) и некритичное повторение (хотя бы и в измененных формах) родительского опыта, уподобление себя и своей жизни родителям и их жизни.

Итак, родительский сценарий – это опыт восприятия отношений своих родителей, сформировавшийся на основе комплекса «моя семья», модель супружеских отношений, возникшая в родительской семье, – принятая, но не отрефлексированная. Часто человек живет с убеждением, что семью надо строить только так, но почему – не задумывается. А на поверку оказывается, что «так» означает: «так делали мои родители». При этом у мужа и жены сценарии разные, следовательно, перед супругами возникает задача каким-то образом скоординировать свои представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо».

Родительский сценарий – естественная часть личностной истории. Каждый человек вступает во взрослую жизнь с набором знаний о мире, осознанно или исподволь воспринятых в семье, от родителей. Родительский сценарий формируется как часть этого самосознания («У нас в семье принято так»; «Я, как сын своего отца, должен поступать так») и как часть неосознанных ожиданий, стереотипов и нравственных ограничений («Я не могу выйти замуж за пьяницу»).

Самосознание повзрослевшего ребенка полно семейных норм, традиций и стереотипов. Они создаются ежедневно и ежечасно. Это мамины высказывания и папины реплики, это история семьи и пережитые трагедии. Нормы семьи высказываются иногда как бы между прочим: «Нет, нельзя выходить за моряка. Вечно его дома нет»; «В семье должен быть порядок»; «Обед у нас всегда вовремя». Но бывают и прямые наставления: «Имей в виду, пока диссертацию не защитишь – замуж не пущу», или: «Не смей приводить в дом лимитчицу», или: «Измену не прощай никогда». Так или иначе, набор осознанных норм и правил родительского воспитания велик: почти на каждый случай есть некий взгляд и готовность его применять.

Еще больше, как считается, объем неосознанных моделей и навыков поведения. Например, дочь неосознанно воспринимает стиль отношения матери к мужу, пока его нет дома: то, как она говорит о муже по телефону со своей матерью, как готовится к его приходу, готовит ему ужин, встречает его, как ожидает его звонка, – все это укладывается в душе девочки как матрица будущего собственного поведения. Она наблюдает – даже не прикладывая для этого усилий, – как родители встречают друг друга, насколько они эмоционально открыты, сердечны. При этом важны не столько слова, сколько невербальные действия и реакции: ребенок чувствует эмоциональную сторону взаимоотношений, «запоминает», а затем неосознанно воспроизводит манеру поведения и способы взаимодействия.

Слепое «повторение» сценария во взрослом возрасте может быть опасно для развития отношений, так как подмена поиска своих решений воспроизведением чужих делает семейную жизнь похожей на театральную постановку, в которой все роли заранее распределены, и задача супругов – лишь в нужное время подавать правильные реплики. Здесь нет свободы, самостоятельности, а значит, нет и ответственности – ведь все заранее предопределено.

Однако существует и антисценарий. Это такой поведенческий комплекс, в котором звучит: «Я никогда не буду так делать». Или: «Таким, как мой отец, я не буду никогда!»; «Я не стану жить так, как моя мать»; «Как угодно, только не как мои родители!».

Антисценарий – это «слепое» и сверхкритичное отношение к родительскому сценарию, родительской модели поведения. Это острый, аффективный комплекс. В нем много энергии обесценивания и отрицания, это подростковый нигилизм, который может длиться всю жизнь. Эмоции разрушают разумное, рациональное понимание родительской модели. Причем эмоции негативные: гнев, злость, обида, раздражение. А потому любовь, преданность, снисхождение, доверие скрыты, подавлены или изжиты. Гнев и злость ослепляют человека, вот почему антисценарий можно назвать «слепым».

Сверхкритичность в нем также нерациональна, так как внимание приковано только к негативным сторонам личности родителей или их отношений. Необходимая критичность к родительской модели превышена и лишена правды, это критичность без меры, без справедливости, без милости, без понимания. Часто люди, страдающие таким невротическим комплексом, говорят: «Я никогда не прощу свою мать (отца, родителей)!» или: «Они (он, она) сломали мне всю жизнь!» Однако позиция судьи, палача, Бога лишает человека родительской поддержки. Он сам отказывается от нее, отказывается от родителей.