Жизнь после Жары
Шрифт:
— Да Негодяев-то тебе расскажет, ты только уши развешивай, — хихикнул Флудман, — Негодяев да Олива — два знаменитых сказочника у нас в городе.
— Кстати, Олива-то, говорят, с Тассадаром теперь замутила…
— То Сорокдвантеллер, то Салтыков, то Тассадар, — изрёк Флудман, — Интересно, кто у неё будет следующим?
— Ну, Флудманизатор, держись! Следующим будешь ты!
— Нет уж, спасибо, — заржал Флудман, — Мне как-то, знаете ли, не очень хочется в конце отношений получить ботинком по морде…
— Знаю-знаю я об этих боях без правил, — изрёк Гладиатор, — Жаль, что я не видел своими глазами эти рукопашные бои с элементами кунг-фу.
— Зато Паха Мочалыч видел, — сказал Райдер, — Он, кстати, до сих пор жалеет, что ему не удалось тогда заснять всё это дело на видеокамеру.
— Действительно жалко, вот бы мы угарнули! Дом-2 отдыхает!
— Жара в Архангельске-2, ёптыть!
Райдер фыркнул.
— Я так и не понял, о чём книга-то была?
— Андрюха, сказать, о чём книга? — Флудман обхватил приятеля за шею согнутой в локте рукой и, рывком притянув к себе, дурашливо зашептал: — О том же, о чём и «Три поросёнка».
— Так о чём?
— О том, что дунул волк... А крышу снесло у домика!
Грянул дружный хохот.
— А-а-а, сука, ты чё смешишь?..
— Да харе ржать уже, а то в бубен!
— Ну-ка, Глад, как ты там говорил-то? Порву на-кус-ки!!!
— Накуски! Однозначно!!!
— На мясооооо!!!
— Доооо! Это не мясоооо! Это куха-гхиль!
— Кстати, что-то «куха-гхиль» давненько к нам носа не кажет, — заметил Флудман, — Зазнался там у себя в Питере…
— Зато он в Москву в последнее время частенько нос кажет, — сказал Райдер, — Сказал, на следующей неделе опять туда поедет.
— Значит, скоро в Москве на свадьбе будем бухать? Круто! — обрадовался Хром, — Как раз двух зайцев убьём: и Москву посмотрим, и побухаем на халяву…
— Всё б тебе бухать, халявщик, — осадил его Гладиатор, — Делом бы занялся.
— Каким делом-то? — возразил Хром Вайт, — Чё ещё делать нам на отдыхе? Бухать, да гулять, да песни орать. Тем и живём!
И все, как по команде, хором заорали песню:
— В чёрном цилиндре, в наряде старинном
В город на праздник путник очень спешил…
Долго ещё разносилась эхом и песня, и смех, и весёлые юношеские голоса по спящим ночным кварталам города Архангельска. А потом всё стихло, и город снова погрузился в дрёму, спокойно и безмятежно ожидая, когда взойдёт утренняя заря и окрасит своим золотисто-розовым светом холодные и неподвижные воды Северной Двины.
( К О Н Е Ц )