Чтение онлайн

Флоренс чувствовала, что еще ничего не закончилось, и этот бал был только началом в череде предстоящих событий. Она не знала, откуда, но у нее была точная уверенность в этом. Шестое чувство. Девушка пыталась вспомнить, что же случилось там, на балу, но совершенно не понимала, как оказалась в коридоре, про который ей рассказывал Рэнджин. Флоренс смутно помнила бал, гостей, и вообще все, что она там делала. Картинка была сильно размыта, было ощущение, словно она смотрела на экран сквозь запотевшее стекло, а не сама принимала участие во всем. Вся ее жизнь изменилась. Пока еще было рано говорить к добру это или нет, просто стоило принять это как должное, что она и сделала.

Флоренс старалась преодолевать свои страхи, все чаще погружаясь в себя, обдумывая, размышляя, ища ответы. Но каждый раз она словно бы натыкалась на невидимый барьер, и беспомощно колотила по нему кулаками, но ничего не менялось. Чувство беспомощности убивало ее, и она уже подумывала попросить Рэна записать ее на какую-нибудь борьбу. Но каждый раз, как только она пыталась сказать об этом вслух, рот открывался, и все так же безмолвно закрывался, словно у рыбки. Много ли ей даст умение правильно ударить человека? Против вампира и другого существа, как бы она хорошо не умела бить, это будет не больше чем комариный укус. И так по кругу. Флоренс пыталась хотя бы эмоционально стать сильнее, чтобы быть достойной поддержкой для Рэнджина. Она больше не сомневалась в своих чувствах. Она больше их не боялась и перестала это ненавидеть. Стало легче дышать.

Рэнджин тем временем обыскивал все возможные хранилища, архивы и библиотеки, силясь найти хоть одну подсказку на те сказанные лисицей слова.

«Вы ни капельки не раскаиваетесь за свои грехи».

С того момента, когда Рэнджин был известен под совершенно другим именем, которого он не помнит и сам, минуло далеко не одно столетие. На улицах можно было встретить проходящих мимо эльфов, а вечерами, затаив дыхание, слушать пение русалок на берегу кристально чистых озер. Тогда люди и остальные существа жили в гармонии, насколько это было возможно, и процветании. Если спросить Рэнджина, то он лишь пожмет плечами — воспоминания о том мире остались, пожалуй, только у демонов, которые всегда отличались своей острой памятью. Самое раннее из воспоминаний вампира затрагивает уже эру людей. Тогда он был дворецким в одной из самых известных и влиятельных семей Англии. Сколько бы он не рылся в глубинах своей памяти, мужчина так и не смог вспомнить ничего, касательно своего прошлого до того времени.

Когда он впервые открыл глаза, лил дождь. Для осенней Англии это привычная погода. Мир вокруг был непривычно размытый и блеклый, словно в одно мгновение все его привычные чувства были перекрыты, как кран в ванной. Мужчину порядочно удивило его странное место расположения, ведь он не мог вспомнить, как здесь оказался и почему лежал на земле — почти все воспоминания кроме его сути были размывчатыми, как и все вокруг. Сквозь пелену дождя Рэн увидел склонившуюся перед ним даму в черном, ее лицо было скрыто вуалью, она протягивала ему руку, затянутую в кожаную перчатку. Он неуверенно протянул свою навстречу, и крепко сжав его пальцы, женщина помогла ему подняться. Казалось, что ее сила превышала его во много раз — она подняла его с необычайной легкостью, едва не оставив без руки. Рэнджин удивленно посмотрел на нее, но лица сквозь вуаль видно не было.

— Все в порядке, я знаю кто ты, я такая же. Пойдем. Садись в карету, — ее голос звучал громко, вопреки шуму дождя и завыванию ветра, они словно в одно мгновение остановились, чтобы все могли услышать обладательницу столь притягательного голоса.

Ему было неудобно садиться в дорого отделанную карету в своем мокром и грязном костюме, да, даже в такой момент, когда любой бы лишь растерянно озирался и спрашивал «кто он и где он», Рэнджин думал о таких приземленных вещах, как чистота чьей-то кареты. Отказывать женщине по столь глупой причине было бы как минимум странно. В этом мире у него еще не было своего места, он должен был с чего-то начать, пусть даже так. Рациональное мышление не покинуло его даже в такой момент, когда все вокруг было чужим и слишком плоским, он мог вот так вот спокойно и рассудительно обдумывать свои действия. Что вообще с ним не так?

— Ваш муж… — начал было Рэнджин, пытаясь разбить неловкое молчание.

— Умер, — ответила она, не оставляющим сомнений в окончании разговора, тоном.

Это все что они сказали за весь долгий путь, который они проделали по дороге к дому. Слух и зрение постепенно привыкали к непривычному окружению, больше не казалось, что перед глазами стоит пелена, а уши забиты ватой, медленно, но верно все чувства возвращались назад, принеся с собой легкую пустоту от незримой потери. Что именно ему не хватало, Рэнджин сказать не мог, он лишь четко это ощущал, с этим миром что-то было не так, он слишком сильно отличался от того, к чему он привык. А вот к чему он привык?

Карета остановилась у шикарного поместья. Перед дверями тут же выстроилась прислуга, молча приветствуя хозяйку и ее спутника. Рэнджин спокойным шагом, не поднимая головы, следовал за этой странной женщиной. Ее особняк производил впечатление своим ярко выраженным готическим стилем, тяжелые шторы во всех залах были опущены, замок словно пребывал в вековом сне и не был готов от него пробудиться. Запах роз, несомненно алых, из сада и с клумб разносился повсюду, придавая еще более загадочную атмосферу. Таинственная женщина отправила его в комнату вместе с несколькими слугами, со словами: «Теперь это наш новый дворецкий». Все приняли это как должное и, не проронив ни слова, последовали наверх, выполнять непроизнесенный приказ.

Слуги подобрали ему одежду, показали комнаты и зал для купаний. Они помогли ему правильно одеться и умыться, прежде чем сопроводить вниз к обеденному столу. Длинный стол со свечами был уставлен множеством изысканных блюд, по залу разносилась спокойная и тихая музыка клавикорда, Рэн слегка осмотрелся, и увидел стоящий в дальнем углу инструмент, за которым сидел невысокого роста мужчина во фраке.

— Проходи, — произнесла женщина.

Рэн наконец перевел взгляд на нее — она сидела далеко от него, во главе стола. Он медленно подошел и сел на ближайший стул. Женщина внимательно следила за ним, что еще сильнее смутило его. Он и так чувствовал себя здесь весьма неуместно, а еще этот пронзительный взгляд темно-синих глаз, сопровождал каждое его движение.

— Я понимаю, что есть нам вовсе не обязательно, но я очень люблю различные деликатесы. Ты тоже угощайся, негоже дворецкому иметь плохой вкус.

Они в молчании принялись за еду. За плотно запахнутыми шторами солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в цвет свежей крови.

Из-за размеров и отсутствия света, зал казался совершенно пустым, не смотря на находившихся там нескольких слуг и Рэнджина с хозяйкой поместья. Казалось, всё просто пропитано атмосферой безмолвия и пустоты. Словно давно потерявшийся во времени, этот величественный замок дрейфовал на склоне горы, среди многочисленных деревьев, что служили для него опорой, напоминая о древних сказаниях давно забытых времен. Слуги молча передвигались по залу, переставляя блюда, забирая использованную посуду. Создавалось впечатление, что они все немы, ведь даже когда они помогали ему, никто не проронил ни слова. Привычными жестами указывая, и перекладывая одежду, открывая шкафы и двери. Безмолвная экскурсия в безмолвном поместье.

— Как тебя зовут? — вдруг произнесла хозяйка.

Рэнджин вздрогнул. Но ее голос не казался лишним в этом безмолвии, а как раз наоборот, словно бы дополнял его, делал глубже и таинственнее. Мужчина прикрыл глаза, хотя едва ли его можно было тогда назвать мужчиной, мальчишкой, еще не знающим жизни да, но не мужчиной. Он пытался выудить нужную информацию из закоулков своего разума, но это не помогло. Почему-то его имя стерли оттуда, вместе с частью былых воспоминаний о его прошлой жизни. Единственное что он знал, так это свое происхождение. Он — вампир. На этом все. Можете расходиться.

— Хм, даже это не помнишь? Видимо тебе тоже сильно досталось. Ладно, тогда отныне тебя зовут Джин.

С этого момента он был известен в кругах друзей графини, как идеальный дворецкий Джин.

Он задернул шторы, стараясь при этом не поднимать застывшую пыль. Скажете, нужно прибраться и вытереть ее? Но все не так просто, у хозяйки была особенная любовь к этой грязи под названием пыль. Никто не знал, что твориться в ее голове, но она не позволяла притрагиваться тряпкой ни к единому запылившемуся предмету давно уже устаревшего быта.