Чтение онлайн

К концу ответа на этот вопрос Тузика едва не стошнило от собственных слов. Он жил в собачьем мире уже девятый год и оттого не питал иллюзий по поводу Нью-Йоркшир Терьера и его якобы благих намерений в Персии. Тузейло искренне считал, что любой пёс, который поверит в это, либо ещё слишком молод, либо полный идиот.

На данный момент Тузик не располагал никакой информацией о вторжении в Персию. Говорить лишнего не хотелось – это могло быть чревато последствиями, – поэтому он всем сердцем надеялся, что в зале прозвучит новый вопрос, который уведёт пресс-конференцию от столь «шаткой» темы. Вся надежда была на двух корреспондентов из «Собачьей правды», которым, собственно, и выдали для этих самых целей аккредитацию на сегодняшнюю встречу. Однако журналисты из главного озейского ежедневника молчали и, судя по всему, не собирались заглушать опасную тему. Помощь в итоге пришла оттуда, откуда её меньше всего ждали:

– Газета British Times, Александра Беррингтон, – раздался голос в зале.

Взгляд Тузика среагировал мгновенно, остановившись на собаке породы колли. В сердце что-то сильно застучало. Неужели она? Быть не может!

– Да, я слушаю.

– Я являюсь русской иммигранткой и в настоящее время проживаю в Лондоне. Как журналист и как обычная собака, в своё время иммигрировавшая из постперестроечного Рояльска, я не могу не обратить внимания не некоторые эпизоды. В последнее время до мирового собачьего сообщества доходят слухи об обеспокоенности официального Буэнос-Айреса тотальной «русификацией» страны. Наплыв мигрантов из Российской Федерации составляет довольно внушительное число. Нет ли опасности, что в какой-то момент Озею перекроют кислород и собаки будут вынуждены отправиться обратно за океан?

– Вопрос интересный, миссис Беррингтон, – покачал головой Тузейло, хотя мысленно назвал эту колли по другой фамилии.

Никакая она для него не миссис. Скорее гражданка. Или как там сейчас в Рояльске принято обращаться к собакам женского пола?

– Соглашусь, что наплыв мигрантов из России действительно был, но это случилось почти четыре года назад, когда был основан ещё «старый» Озей, уничтоженный два года назад. В настоящее время эти псы полностью интегрировались в аргентинское общество. Даже скажу, что смешались с местным населением. Если вам нужно подтверждение, то я попрошу поднять в зале лапы всех, кто носит русскую фамилию.

В зале робко поднялось пять-шесть лап.

– Что и требовалось доказать, – заключил Тузейло. – То поколение, которое четыре года назад приехало в Озей за новой жизнью, постепенно уходит. На смену всем этим псам пришли их дети. Зачастую от смешанных браков. Сомневаюсь, что вы найдёте в этом зале какого-нибудь Бобика или Барбоса. Если кто не в курсе, это имена, с которыми у всего собачьего мира обычно ассоциируется Россия. Поэтому, если официальный Буэнос-Айрес вздумает поднимать подобные расистские вопросы, это будет выглядеть не только некрасиво для современного толерантного демократического государства, но и просто глупо. А если говорить об иммигрантах, то два года назад, когда здесь кипели работы по восстановлению города, в Озей съезжались не только из Российской Федерации, но и со всего собачьего мира. Разве что с Диких Земель никого не завезли.

По залу прокатился смешок.

Референт Тузика, Питер Франциско, подал голос.

– Пресс-конференция подходит к концу, – объявил он, обращаясь к журналистам. – Времени остаётся буквально на один вопрос…

– Серди Мопс, радиостанция «Эхо Озея»…

«Ну наконец-то и эта голос подала!» – с неприязнью подумал Тузик. Все эти два часа он надеялся, что микрофон до этой мелкой дряни не дойдёт, но, кажется, не повезло.

Он знал эту дотошную мопсиху исключительно в качестве корреспондентки «Собачьей правды». Но поскольку газета и так уже выделила на конференцию двух своих сотрудников, Серди Мопс пробралась в зал в качестве ведущей радиостанции, на которой работала по совместительству.

– Сегодня вы впервые объявили о своём намерении покинуть кресло президента Российской Автономии. Скажите, каким вы видите своё будущее? Вы возглавите оппозицию? Отойдёте на задний план, став советником будущего президента? Или насовсем уйдёте из большой политики, посвятив жизнь благотворительности? Не связано ли это решение с недавно произошедшими в Озее потрясениями?

– Как много вопросов, сеньора! – шутливо отозвался Тузейло. Мопсиха в ответ сморщенно улыбнулась, сощурив свои маслянистые глазки. – Я отвечу просто. Обо всех моих планах, которые последуют за моей отставкой, в первую очередь узнают обычные граждане Российской Автономии, а не вы, уважаемые журналисты. «Прямая линия» с гражданами Республики состоится уже в этот четверг. Спасибо за внимание!

Тузейло отодвинул микрофон и сложил лапы. Вслед заморгали вспышки камер, а журналисты взорвались от наполнявших их вопросов, которые они не успели ему задать. За многие годы у Тузика сформировался ко всему этому некоторый иммунитет, поэтому он продолжал сидеть молча и неподвижно. Через пять минут зал постепенно начал редеть. Журналисты покидали помещение, громко переговариваясь друг с другом и обсуждая услышанное. Тузейло же не сводил глаз с Александры Беррингтон – той самой колли, которая задавала ему предпоследний вопрос. Шепнув Питеру Франциско, чтобы тот постарался её задержать, Тузик продолжал пристально на неё смотреть.

Если Питер всё правильно понял, то уже сегодня вечером Тузейло вновь встретится со своей школьной любовью – Александрой Касаткиной.

В то время, когда Нью-Йоркшир Терьер осуществлял свои первые удары по кварталам пригородов персидской столицы, а в самом центре Озея Тузик отвечал на бесконечный поток вопросов от журналистов, Саппи отправился в аэропорт Псово и отчаянно боролся с желанием уснуть прямо на аэровокзале. Верхние веки так и норовили сползти ему на глаза и не подниматься до утра вторника, а голову словно набили ватой – настолько медленнее она стала соображать.

Визит в аэропорт, о котором Саппи договорился с супругами Веласко ещё в субботу, пришлось отложить до понедельника. Причиной стал внезапный звонок от Афонсо, потребовавший приостановить поиски Торреса на два дня. Как выяснилось позже, Аргентина также не осталась равнодушна к пропаже бывшего главы Следственного комитета и выслала в Озей своих сыщиков. Не желая знакомить этих сыщиков с Фейджем, а также с супругами Веласко, с которыми эти сыщики могли быть вполне знакомы ещё со времён службы в Отделе Безопасности, когда оба вельш-корги жили совсем под другими именами, сеньор Афонсо решил притормозить. Ему вообще хотелось всё разрисовать так, что в Озее вообще никто не интересуется пропавшим Торресом. Конечно, выглядело это довольно странно, но зато сбило столичных «следаков» с толку. Вместо этого Саппи было поручено развернуть масштабные поиски Ани Озейло, чем Фейдж был немало ошарашен.

– Сеньор Афонсо! – устало взмолился тогда Саппи. – Я вас перестал понимать!

– Столичные друзья наверняка удивятся отсутствием нашего интереса к поиску Ани Озейло, – невозмутимо ответил бигль. – Они тут же начнут копать. И ведь накопают, а нам этого не нужно. Аня Озейло мертва. Её нет. Не существует. Что ж тут непонятного?

– Теперь понял, – вздохнул Саппи. – Требуется «липа».

– Конечно. – Афонсо улыбнулся.

Саппи разложил по полочкам все свои соображения вместе с произнесёнными Армоном Афонсо словами. Значит, бигль хочет накормить сыщиков из Буэнос-Айреса песенкой дезинформации. В роли «куплета» выступит полное отсутствие каких-либо успехов в поиске дочери Тузика Озейло. Ну а «припевом» станет нежелание искать Торреса. Ведь если Озейло не ищет пропавшего Торреса, то он либо избавился от него самостоятельно, либо точно так же самостоятельно его где-то укрывает. Особо любопытные псы из Буэнос-Айреса попробуют выяснить, где именно Озейло с Афонсо прячут ротвейлера, засунув свои любопытные носы прямо в логово к Афонсо. За эти самые носы Армон их и схватит. Чистая ловля «на живца».

– Я подготовлю дело к утру понедельника, – пообещал Саппи, с ужасом думая, что только «липового» дела о поиске сводной племянницы ему как раз сейчас не хватало. Сначала Торрес, а теперь это. А как быть с огромной стопкой официальных дел, которые висели на нём и его подчинённых в Следственном комитете? Отложить в сторонку?

Саппи вновь почувствовал, что вообще зря связался с Афонсо. Если, не дай бог, этого бигля завтра пристрелят возле дома, как полгода назад Ортегу, то ему, Саппи Фейджу, можно будет самостоятельно надевать налапники и смело идти за решётку. Поскольку и поиски Торреса, и «липовое» дело Ани Озейло будут считаться преступлениями, попадающими под статью «злоупотребление должностными полномочиями».