Чтение онлайн

— Я — не урод! — рявкнул Андрей.

— Уж, поверь. У тебя. Андрюшенька, не может быть детей. А такое бывает, когда природа не желает плодить убогих калек. Понятно?

Рощин поперхнулся матерной бранью. Даже замахнулся.

— Врешь! У меня могут быть дети!

— Нет! Анализ спермы показал: твои сперматозоиды практически утратили активность и не способны оплодотворить яйцеклетку. Ты бесплоден. Ты — пустоцвет, тупиковая ветка эволюции. На тебе твой род закончится, оборвется.

Три года спустя, устраивая в Москве дела с первым романом, Рощин, внезапно осмелев, откинув комплексы, переступил порог нужного заведения. Через месяц он ознакомился с приговором. Бывшая любовница соврала. У него могли быть дети. Вероятность того, что он оставит потомство составляла 1 %.

Андрей скомкал листок бумаги. 1 %! — это почти ноль!

— У вас редкая микрофлора, — посочувствовал врач. — Редкая и очень агрессивная. К тому же тонус сперматозоидов понижен. И противопоказания к…

Андрей кивнул, не слушая. Зачем знать, почему он не может иметь детей. Знание не исправит диагноз.

— Это излечимо?

— Нет. Это ваша личная особенность. Генетическая предрасположенность.

— Но ведь один процент все же есть? Вдруг?

— Лучше не строить иллюзий. Чудес не бывает. Никакие «вдруг» вам не грозят.

…И все же, раз судьба от щедрот своих одарила одним процентом вероятности, может быть, он, убогий и сделал свое дело? Валя смотрела на брата с надеждой.

– Врачи сказали: не надо строить иллюзий, — буркнул Рощин. — Диагноз окончательный и обжалование не подлежит.

— Значит, Таня врет. Но зачем? Открывшись тебе, она здорово рискует.

Андрей процедил:

— Не знаю, зачем она меня обманывает. Не представляю, как она с загипсованной ногой в чужом доме встречалась с кем-то. Но из песни слов не выкинешь. Я не могу иметь детей и, следовательно, не мог ее забрюхатить.

— Что ты хочешь от меня? — Валентина Петровна старалась понять настроение брата. Наверное, впервые за много лет, ей не удавалось это сделать. Андрей был раздражен, взвинчен, раздосадован, но как-то спокойно, устало, без надрыва и гнева. Даже, казалось, без обиды. Странная реакция.

— По большому счету надо бы выгнать эту шалаву на улицу, но… — конец фразы проглотил тяжелый вздох.

— Что но?

— Я на ней женюсь.

— Зачем жениться на шалаве?

Андрей пожал плечами, повторил:

— Женюсь все равно.

Валентина Петровна покачала головой. Пока брат сам не поймет, что с ним происходит — приставать без толку. Будет отмахиваться от вопросов и советов, будет отвечать короткими незначительными фразами, будет смотреть скучающе и терпеливо, и думать о своем. Упрямец! Андрей всегда, еще с детства, принимал решения только сам. Ругай — не ругай, проси — не проси, читай нотации хоть лопни, все равно поступит по-своему.

— Как знаешь.

— Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, — выдал привычный рецепт.

— Если ты уверен, зачем пожаловал? Не в гости же.

— Не в гости, — признался Андрей. — Я хотел подослать тебя к Таниной соседке.

— Зачем?

— Расспроси о Тане. Я ведь о ней в сущности ничего не знаю.

— Как ты себе это представляешь?

— Сходи в гости, поболтай о том, о сем, выясни, есть ли у Тани любовник. Не в лоб, а так, между прочим. Не заметно.

Валентина Петровна кивнула. Услышав новости, она, без просьбы брата, сразу собралась встретиться с Валерий Ивановной.

Та охотно согласилась и пригласила к себе домой.

— Это те самые куклы? — В квартире Таниной соседки повсюду: на шкафах, стенах, в серванте стояли, сидели, висели наряженных в пух и прах Барби. Каждая — хороша неимоверно. В каждой — изюминка, особенность, какой-то игривый, неуловимый свет. Самое удивительное — пластиковые близняшки, казались настоящими женщинами. Изящные позы, томные взгляды, кокетливые улыбки — все было, как в жизни. Только короткие руки придавали миниатюрным созданиям искусственность. — Какая красота!

Вычурный старинный наряд кукол поражал богатством. Затканный серебром и золотом бархат, тончайший шелк, вышивка, яркая стеклянная мишура, кружева, перья в шляпах. Особенно впечатляла блондинка в бардовом.

— Ну, и краля.

— Хотите, я вам ее подарю? — Валерия Ивановна протянула куклу гостье.

— Конечно, хочу! Очень хочу?! — без лишних слов Валентина Ивановна ухватила бардовое великолепие. С того момента, как она переступила порог квартиры, с первого взгляда на разодетых прелестниц в ней билась одна жадная лихорадочная мысль: «ХОЧУ!!!!!!!!!!»

Валерия Ивановна рассмеялась:

— Смех и грех. Еще никто не отказался.

Представить, что кто-то способен устоять перед таким искушением, было невозможно.

За чаем Валентина Петровна исподволь начала расспросы.

— Вы давно знакомы с Таней?

— Почти два года. Машеньке было месяцев пять, когда Таня и Гена перебрались в наш дом. Он тогда уже прикладывался к бутылке, и пьяный избивал Таню. Потом попал в больницу с травмой головы, еле остался жив и совсем зачудил.

— Почему Таня не ушла от него? Она — женщина красивая, могла бы найти себе хорошего человека, не мучиться.

Валерия Ивановна бросила быстрый взгляд на гостью и улыбнулась краем губ. Намерения той были слишком очевидны.

— Вы хотите расспросить меня о Таниной личной жизни?

— Да, — смущенно кивнула Валентина.

— Что конкретно вас интересует?

— У нее были любовники?

— Насколько я знаю, у Тани давно никого нет.

— Почему? Она должна нравиться мужчинам.

— Таня милая и приятная женщина, — начала Валерия Ивановна. — Она, наверное, устроила бы свою судьбу, если бы хотела этого. Но она спряталась в своей скорлупке, как улитка, сжалась, скукожилась. Геннадий сумел не только испортить ей жизнь, но и внушить огромный страх. Таня боится, что новые отношения принесут новую боль. Она сторонится мужчин и пресекает любые попытки сближения.

— Подобные настроения не исключают случайных связей. Все-таки, дело молодое, всякое случается.

— В подробности я не посвящена, но то, что у нее нет постоянного ухажера, поручиться могу.

— Вериться с трудом, — буркнула Валентина Петровна.

И снова почувствовала, как ее буравят глаза собеседницы.

— Последние полтора года Тане не до романов, — сказала медленно Валерия Ивановна. — Она крутится, как белка в колесе, хватается за любую работу, лишь бы получить лишнюю копейку. На Генку, как вы понимаете, рассчитывать не приходится, а поднимать детей, так или иначе, надо.