Чтение онлайн

– Билл, ты обещал мне рассказать о своих исследованиях и показать своего «вечного» цыплёнка.

– Послушай-ка, Владик, для начала, вот это рубаи:

Прекрасные стихи. Не правда ли? Хотя, конечно, не Пушкин. Так вот, в отличие от Хайяма, мне удалось развязать этот узел смерти. У меня получилось! Ваш гениальный Мечников в труде «Этюды оптимизма» утверждал, что старость – явление, которое может быть изучено методами точной науки. И я всегда разделял с ним эту уверенность.

– И тебе это удалось? Развязать «мёртвый узел»?

– Я начинал, как и все, с нематод. У этих прозрачных червей процесс старения занимает всего два месяца. Потом меня осенило заняться прогерией. Это такое редкое заболевание, когда происходит ускоренное старение. Больные прогерией, будучи молодыми, за несколько лет превращаются в дряхлых стариков и старух.

Я нашёл основной ген, отвечающий за старение, и два вспомогательных. Потом занялся телемерами. Есть такие биологические часы, которые контролируют деление клеток – телемеры. Нужно было найти способ управлять этими часами. Мне удалось многократно ускорить их ход. Представляешь, подопытные крысы старели буквально за три дня и подыхали от старости. Разобравшись в механизме биологических часов, я нашёл способ перезапустить их в обратную сторону. Все мои подопытные стремительно молодели.

Вот та же курица, про которую ты вспомнил. Любопытно было наблюдать, как она, встряхиваясь, бегала по вольеру и с неё во все стороны летели перья. На третий день весь пол был устлан перьями, точно осенними листьями. А через неделю, по вольеру уже бегал, попискивая, пушистый цыплёнок!

– Линза, всё, что ты говоришь не укладывается у меня в голове! Это же потрясающее открытие! Ты гений, Билл!

– Ты, наверное, думаешь, что я живу в ощущении своей исключительности? Результаты, конечно, интересные, но меня они не устраивали. Дело в том, что все мои подопытные умирали. Одни от старости, а другие от неконтролируемого омоложения. Мне нужно было найти способ объединить эти два противоположных процесса. Так вот, с животной клеткой, включая эксперименты с нематодами, у меня не получалось, как бы я ни бился! Мне уже стало казаться, что проблема неразрешима. Но вдруг меня осенило – вот здесь, в этом самом холле. Я решил провести серию экспериментов с растительной клеткой.

– И что же, Билл? Тебе удалось?

– Владик, видишь эту розу?

В керамическом горшке, стоящем на столе, алела одинокая роза.

– Перед тобой, Владик, вечная роза! Эта роза бессмертна! Мне удалось замкнуть в кольцо процесс онтогенеза, а именно – процесс её роста. Сначала я научил розу молодеть до стадии закрытого бутона. Затем процесс автоматически запускался в обратную сторону: зелёный маленький бутон увеличивался в размерах и раскрывался. Весь цикл занимал шесть дней. А затем я сократил этот временной кругооборот до одних суток.

– Линза, а теперь нельзя ли поподробнее? Что конкретно происходит с розой за сутки?

– Да очень просто! Всё гениальное – очень и очень просто! Эта роза стареет ровно на двенадцать часов, а затем биологические часы начинают работать в обратную сторону: роза молодеет на те же двенадцать часов. И этот цикл будет продолжаться до бесконечности. Это тот самый искомый момент бессмертия, на поиск которого я потратил сорок лет своей жизни. Я успел! И это главное.

Конец ознакомительного фрагмента.