Чтение онлайн

Егоров (командующий войсками БВО. — Н. Ч.) в 1928 г. очень благоволил к Тодорскому и еще в период его службы в БВО добился назначения его к себе в заместители.

— Комендант штаба БВО Баар говорил помощнику начальника АХЧ Булыгину, что помощник командующего войсками Тодорский приказал ему снять портреты Ворошилова и Бухарина, добавив, что «его кабинет не гарем, навесили картин...» и приказал найти и повесить один портрет тов. Сталина.

— В деле указано о посещении Тодорского летом 1935 г. в военно-воздушной академии К. Радеком по вопросу устройства в академию его дочери (в деле имеется справка особого отдела о том, что приезд Радека был именно по этому вопросу).

— В газете «Правда» за 1927 г. были помещены два подвала с отзывами на книгу Тодорского (автор якобы Сосновский).

— Указывается о наличии родственных связей Тодорского с Б.М. Фельдман (по материалам дела эта связь не проверена).

— В докладной записке на имя Наркома обороны тов. Ворошилова корпусный комиссар И.Г. Неронов указывает на возможные связи Тодорского сП.М. Ошлей — бывшим начальником ВХУ НКО, который был в свою очередь связан с Г.Г. Пятаковым (заместителем Наркома тяжелой промышленности СССР. — Н. Ч.).

— Порученцу Власову в 1938 г. Тодорский заявил, что «Сталин и Ворошилов не едут в отпуск и у него не хватает совести просить сейчас себе отпуск».

— По словам порученца Власова, Тодорский в этот период (в 1937—1938 гг. — Н. Ч.) проявлял исключительную нерешительность и боязнь. В связи с новым годом, взяв телефонную книжку НКО, обзванивал и поздравлял всех подряд, без исключения, начав с начальников управлений, потом отделов.

— В период работы в УВВУЗ Тодорский часто пил, не выходил на работу.

— Перед уходом в отпуск Тодорский не мог подписать спокойно своего рапорта Наркому, несколько раз писал, переписывал. Рука так дрожала, что изменился почерк и он на чистом листе вынужден был отрабатывать свою подпись. Дело кончилось тем, что ему дали для подписи чистый лист, а текст потом напечатали на машинке. В то же время Тодорский высказывал свои опасения, как бы Нарком его вообще в долгосрочный отпуск не отправил.

— Примерно 5 января 1938 г. Тодорский подал заявление в ЗАГС заявление о разводе с женой. (Рузя Иосифовна То-дорская, инженер-технолог, начальник технического бюро № 7 Наркомата оборонной промышленности СССР, была арестована 11 июля 1937 г. По обвинению в принадлежности к антисоветской троцкистской организации и во вредительстве в военно-химической промышленности, в шпионаже в пользу японской разведки 9 октября 1937 г. приговорена к расстрелу).

— В своем письме от 8 июля 1937 г. тов. Ворошилову и в НКВД Тодорский отрицает свою принадлежность к антисоветскому заговору и посещение квартиры Н.А. Ефимова (начальника Артиллерийского управления РККА. — Н.Ч.) при сборищах там участников заговора вместе с Тухачевским.

— В своем заявлении в Военный совет БВО член ВКП(б) с 1919 г. Зайцев И.Т. указал, что Тодорский очень дружил с Кутяковым и при обвинении Кутякова в антисоветской деятельности, будучи помощником командующего войсками, стал на защиту Кутякова.

— В заявлении в НКВД член ВКП(б) с 1920 г., заместитель начальника отдела изобретательства НКО Горшков пишет, что Тодорский, после назначения его начальником академии, в первый же день своего прихода, повесил в своем кабинете портрет Б.М. Фельдмана, о котором всегда отзывался с восторгом. Там же, в академии, была устроена портретная галерея и портрет Фельдмана тоже красовался. Инициатива рекламировать Фельдмана исходила от Тодорского.

Горшков также сообщил, что враг народа, бывший директор завода № 22 С.Л. Марголин был близок с Тодорским. Тодорский, Я.Л. Смоленский (помполит академии Жуковского) и А. Г. Прокофьев (командир воздухоплавательного дивизиона) — все эти лица, по сообщению Горшкова, были часто вместе другу друга на квартире, выпивали. Жена Прокофьева — Аронштам (сестра армейского комиссара 2-го ранга Л.Н. Аронштама. — Н. Ч.).

— Тодорский признает, что с приходом немцев в Кременец РВС эвакуировался, а он сам и штаб корпуса (5-го Сибирского. — Н.Ч.) остался и бьш он начальником гарнизона один месяц и десять дней. Тодорский подтверждает, что издал два приказа от имени немецкого командования (командира 82-й пехотной дивизии). В этих приказах он от имени немецкого командования указывал, что за убийство одного немца будет расстреляно десять русских. В 1936 г. копия этого приказа была помещена в «Правде».

— Говоря о М.Н. Тухачевском, Тодорский заявил, что к нему у него всегда было отношение отрицательное. Своим патроном он считал Ворошилова: «На заседаниях РВС я не раз выступал против Тухачевского... К Якиру и Уборевичу я также относился отрицательно, не раз выступал против них на заседаниях РВС и на Военном совете при Наркоме, заявляя, что никакой пользы от них не ощущаю».

— Тодорский заявляет, что когда он не был допущен на заседание Военного совета, то он сказал тов. Ворошилову, что ни в чем не виноват, и что в чем его вина, так это в том, что он уважал Фельдмана, на что Нарком якобы сказал ему, что в этом его, Тодорского, винить нельзя, так как он сам его уважал. Тодорский заявил, что этот разговор был при Р.П. Хмельницком (для поручений при Наркоме обороны СССР.
– Н. Ч.).

— Тодорский заявляет, что о Н.А. Ефимове он написал специальное заявление тов. Ворошилову и в НКВД, где категорически отрицал его утверждения (Ефимов утверждал, что о причастности Тодорского к военному заговору он узнал в 1933 г. от М.Н. Тухачевского. — Н. Ч.).

— Тодорский заявляет, что при обсуждении книги М.Н. Тухачевского «Современные боевые операции» он выступал с критикой этой книги, заявив, что Тухачевский не замечает и не разбирает политические стороны вопроса, в связи с чем Тухачевский выступал против него, Тодорского.

— При разборе персонального дела А.И. Тодорского на партийном собрании В.В. Орловский заявил, что в период ареста жены Тодорского работа шла в УВВУЗе нормально, никаких помех не было. Тодорский держал себя в руках и руководство осуществлял твердо.

— В.В. Рязанов в своем выступлении (на партийном собрании) указал на то, что Тодорский не интересовался жизнью и работой жены. «Ваша слепота, Тодорский, привела Вашу жену в лагерь врагов. В кругу Ваших родных и свойственников арестовано четверо: жена, брат, муж сестры, муж второй сестры, а Вы ничего не замечали».

— Тодорский в своем выступлении на партийном собрании заявил: «Недоверие партийное законно. Нужно действительно удивляться, как партия заботится о кадрах. Возьмите меня. Я ждал полного конца, что я могу лишиться членства в партии, что с арестом я могу быть лишен звания «комкора», но я знал, что своей головы не лишусь... Я не виноват... Пройдет время и снова сойдусь опять с вами на одном и том же партийном пути. Я не делал перед партией, перед социалистической Родиной никаких преступлений. Субъективно я чист... Я говорю честно, обнажая свою душу перед партией. Ни один враг народа до своего разоблачения ни разу не делал мне намека и во время встреч и выпивок и не мог сделать, так как видел во мне убежденного большевика. В этом отношении вы будьте спокойны. Останусь ли я в партии или буду исключен, буду ли я арестован, я останусь честным перед партией... Мне не страшна советская тюрьма, потому что она советская».