Чтение онлайн

Сестра Вилли устроила мне встречу со своим психологом. Мэтью Роулинс был милый джентльмен, он специализировался на арт-терапии. Просил своих клиентов что-нибудь нарисовать — талант не имел значения, — чтобы человек раскрыл свои чувства. Мне он велел нарисовать Джен, и я прорыдал тридцать минут из сорокапятиминутного сеанса.

В конце сеанса он сказал:

— Вы испытываете сильнейшую боль.

— Вывод, увы, не поражающий новизной, — ответил я.

Роулинс заявил, что важна именно боль, а не то, насколько происходящее правдоподобно. Он предложил долгосрочную терапию, по сто пятьдесят долларов в час. Я сказал, что подумаю.

Лорен, женщина, с которой я, по словам Вилли и Джона, встречался, позвонила узнать, почему я перестал появляться. Я извинился и сказал, что встретил другую. Она бросила трубку.

Через несколько дней я назначил встречу со Скоттом Кэрролом, редактором, с которым мы вместе работали в журнале «Манхэттен». Даже несчастным безумцам нужно на что-то жить. Мы встретились в маленьком итальянском ресторане под названием «У Спумони», на углу Второй авеню и Восемьдесят третьей улицы. Скотт был моим другом, и мы с Джен однажды ужинали в этом месте с ним и его женой.

Я не стал спрашивать его о Джен. Скот был язвительным остряком, да еще и правдорубом — услышав мою историю, он бы своими колкостями живого места на мне не оставил. Так что я подбросил ему пару идей для статей, ни одна из которых мне не была особенно интересна.

— Не пойми меня превратно, Ричард, — ответил он, — но почему бы тебе не написать о том, что с тобой происходит?

А ведь я ему ни слова об этом не сказал.

— О чем ты?

— О женщине, которую ты ищешь. Дженнифер?

— Я говорил с тобой о ней? — удивился я.

Он покачал головой:

— Нет. И я единственный человек в Америке, с которым ты об этом не говорил. — Он подался ко мне. — По самым скромным подсчетам, твою историю мне пересказало человек двадцать.

— Я что, стал городской достопримечательностью?

— Почему ты ограничиваешься масштабами города? — спросил он, улыбнувшись. — Да, Ричард, ты влип. Но, по крайней мере, влип во что-то интересное. Читатели будут в восторге.

— Ты предлагаешь мне выставить себя полным психом на страницах твоего журнала?

Он рассмеялся.

— Ты уже выставил себя психом. Почему бы теперь не получить за это денег?

— Прости, Скотт, мне что-то не смешно.

— Извини, — ответил он. — Но написать статью — это и в самом деле отличная идея.

— Не думаю.

— Просто ты не можешь осознать возможные перспективы! Подумай, у тебя появляется шанс представить свою точку зрения. Или считай это попыткой помочь людям, которые страдают подобными расстройствами. Или еще одним способом найти Джен.

— Нет, спасибо. — Я все еще был обижен.

Но к концу ланча ему удалось меня переубедить. Ведь это и правда был шанс расширить круг поисков Джен или, если она была плодом моего воображения, помочь тем, чье воображение породило похожие плоды…

— Когда ты сможешь это опубликовать? — спросил я.

— Как скоро ты напишешь?

— Начну прямо сегодня, — ответил я.

— Отлично. И еще. Мы наймем художника, который нарисует портрет Джен с твоих слов. Ты можешь ее описать?

Я кивнул:

— В мельчайших подробностях.

— Отлично, — сказал он. — Я все устрою.

Я ушел, оставив его допивать кофе и оплачивать счет. Дома сел за компьютер и начал работу — трудился яростно, как никогда в жизни. В четыре утра я закончил и перечитал написанное.

Джен вернулась к жизни. Она была на каждой странице, в каждом слове. Я сумел воссоздать настоящую Джен, понимая при этом: только так и можно доказать, что она существует. Моя статья была одновременно и доказательством моего безумия, и сочинением, которым я мог гордиться.

Я перечитал статью еще раз, потом сел в кресло в углу комнаты. Джен любила в нем сидеть, читая или слушая музыку. Я откинулся назад… и меня словно ударило током. Казалось, я снова ощутил ее запах. Она была со мной в этот миг, хоть я и понимал, что нам никогда не быть вместе.

В тот момент я не знал, сумею ли все это пережить.

Статья вышла через четыре дня, и первая реакция моих коллег и друзей — то, что они сочли возможным выразить напрямую, — была жалость пополам с недоверием. Одно хорошо: изображение Джен появилось в прессе. Следуя моим указаниям, художник нарисовал отличный портрет. На удивление, похожий. Поскольку статья была достаточно необычная, чтобы удостоиться чести быть пущенной онлайн, люди, знавшие Джен, могли ее опознать.

Чего я не ожидал — так это роя безумцев, которые моментально ко мне слетелись. Я получал письма и имейлы от всех психов Америки, которые увидели во мне родственную душу. Одни утверждали, что знают Джен, другие — что они и есть Джен, третьи — что вступили с ней в контакт в мире духов.

Хуже всего то, что мой телефон значился в телефонных справочниках, а у некоторых психов было достаточно средств и времени, чтобы его разыскать.

Каждую ночь мне снились сны. И это, как ни странно, было хорошо. Ведь я мог побыть с Джен. Однажды, когда я уже ложился спать, раздался звонок. Было почти одиннадцать, и на этот раз я вышел из себя.

Я снял трубку:

— Алло? — Это было скорее рычание, чем приветствие. Женский голос очень неуверенно произнес:

— Мистер Килмер?

— Слушайте, я не хочу, чтобы мне звонили домой, так что…

— Это насчет вашей статьи в «Манхэттене»…

— Разумеется, насчет статьи. Но я не помню, чтобы там был напечатан телефонный номер.

— Простите, пожалуйста! Я знаю, что вам пришлось пережить. Не могу передать, как я вам сочувствую.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Я уже хотел положить трубку, когда она сказала:

— Мистер Килмер, мне кажется, я знаю, кто такая Джен. И я могу это доказать.

Что-то в ее голосе убедило меня не класть трубку.

— Я слушаю. Кто она?

— Моя сестра.

— И вы сказали, что можете это доказать?

— Да, думаю, что да. Можете дать мне свой имейл?

Я дал ей адрес, на который обычно писали читатели.

Попытался уснуть, но безрезультатно. Через полчаса встал и подошел к компьютеру. Открыл почтовый ящик, кликнул на ее имейл. Секунда — и я смотрел на фотографию.