Чтение онлайн

Х Представьте настроенное воображение, подготовку встретить духа, да пожалуй в материальной форме. Мороз идет по коже. Мысль устремляется на 'один этот предмет, на это ожидание, гонит прочь надоедливое сомнение. До спокойного ли тут рассуждения? Все мысли, около этого предмета вращающиеся, приобретают жесткость - это не тронь. Люди ловкие пользуются этим состоянием. Под гнетом спиритической уверенности обделывают делишки. Это, конечно, касается только малой доли спиритов, но во всех видна потеря хладнокровия. Невольно пожалеешь их. А все от того, что бросили путь твердый, ступили на зыбкий берег и мост проектируют. Смотрят иные на спиритизм как на забаву. Выбор мне кажется неудачен.

лицом комиссии, не будет подложных, не будет и тени возможности для подлога; что спириты сами позаботятся устранить всякий повод к допущению гипотезы обмана или самообмана; что они позаботятся облегчить расследование спиритических явлений, освещение их со всех сторон, нужное для рассмотрения. Мы собрались не смотреть, а рассмотреть медиумические явления и эту цель свою выразили кратко в названии комиссии. Различие рассмотрения, от простого смотра, конечно, каждому понятно.

Вот основные результаты четырех сеансов с медиумами Петти, привезенными г. Аксаковым из НыоКэстля. В их присутствии происходили, так называемые, медиумические явления. Напрасно думают многие, что явлений называемых медиумическими совсем не было; правда, что они неоднократно, против ожиданий, не совершались; но были случаи, что они и происходили: вылетел колокольчик из-за занавески, было слышно шуршание как бы по бумаге, и медиум прямо говорил, что это дело духов, какого-то Чико, присутствующего около медиумов, Уильяма и Джозефа; было перемещение клетки, звон в ней колокольчика; являлись капли на бумаге, положенной на стол перед медиумом, утверждавшим, что эти капли произведены не им, что это есть медиумическое явление - значит материализация. Явления эти по свидетельству наших спиритов повторялись не только у нас, но и у них в домашних сеансах и составляют пример медиумических, достойных изучения. Изо всего виденного комиссией у братьев Петти не оказалось однако при рассмотрении ни одного факта, требующего для своего объяснения какой-либо из вышеприведенных четырех первых гипотез. Представьте себе положение людей, которым обещают показать нечто новое, интересное, положим хоть медиумический свет, а показывают зажженную свечу - и говоря: да это-то и есть то, что мы считаем новым, достойным изучения, особого внимания. Все до одного так называемые спиритические факты у Петти оказались при том

МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУХОВ

делом не хитрым, потому что самые простые меры, принятые на первый раз комиссией, изобличили природу каждого из фактов, считаемых за медиумические. Не стану повторять того, что сообщил в прошлом публичном чтении и прямо скажу, что братья Петти оправдали пятую гипотезу и признаны были комиссией обманщиками.

Поджигателя не видели с факелом в руках - а поджигателем признали. Таков суд современности, приговор - дело совести.

Но это не должно было бросить тени на остальных медиумов; остальные могли быть совершенно свободны от обмана. Медиумов братьев Петти должно было признать обманщиками, но из этого не следовало, что и все медиумы таковы; подобном тому как в каждом сословии, в каждой профессии есть честные люди и обманщики. Одно только надо было признать, сверх пятой гипотезы, что наши спириты очевидный обман не видят. Они не стремились облегчить дело разъяснения, а требовали сеансов или в совершенной темноте или в полутьме; требовали завода музыкального" ящика, звуки которого мешали уху наблюдателей в{ темноте, они прямо выставляли, как доказательства) действительного существования спиритических явле-j ний, производимых братьями Петти, такие как бы\ научные факты, которые этого характера вовсе не) имеют; так например за доказательство того, что кап-1 ли, являвшиеся перед одним из братьев Петти, не' образованы слюной этого последнего, они выставили' то обстоятельство, что под микроскопом в этих каплях не оказалось слюнных телец, как будто бы слюнные тельца составляют всегдашнюю принадлежность 1 выделений слюнных желез. Мало того, вскоре после моего декабрьского публичного чтения, в котором я старался воздержаться от всякого личного суждения, читал протоколы, они перешли к обвинению всей комиссии в предвзятом предубеждении против медиумизма и на этом основали затем свой отказ в содействии. Дело превратилось из научного исследования,

могущего привести к разъяснению, в борьбу убеждений. Не мы тому виною. Не мы начали дело порицания по газетам и журналам. Иль было молчать? Того хотели и прямо говорили: "ничего не видели - ну и молчите". Не стану я здесь полемизировать - дело сложно и мало содержательно. Перейду к существу дальнейших дел комиссии. Однако для ясности сделаю некоторое отступление.

Представим себе, что некто явился бы с изобретением новой машины и стал бы утверждать про нее, что никакой затраты не только в денежном, но и в физическом смысле она не требует. Взялись бы иные ее исследовать и не заметили бы тех затрат, стали бы на сторону изобретателя и подняли бы курс утверждаемого. Но сколько бы таких лиц ни было, в науку не взошло бы утверждаемое изобретателем и его последователями, пока они этого не доказали бы чем-нибудь другим, кроме своих заверений, пока они не опровергли бы существующего в науке, не объяснили бы причины общего заблуждения. Это потому, что в науке твердо стоит, основанное на множестве фактов, то представление, что работа не может образоваться иначе, как при затрате какого-либо другого рода движения, какой-либо другой работы, в физическом смысле. Но может быть утверждаемое наукой не верно? Ведь есть же прогресс в науке: есть же эпохи, когда признаются в науке за истину положения неверные. Таково ли или нет положение вопроса о сохранении сил, - это, наверное, решило бы спор между последователями изобретателя и теми, которые держатся обычного, утвердившегося в науке представления; первые были бы в одном лагере, вторые в другом. Таков обычный путь научного прогресса. В старину противники вели бы силлогистический спор, они только и делали бы, что упрекали бы друг Друга в предубеждении, в предвзятой идее, в нелогичности ее хода, писали бы и все бы писали. Вот тогда-то, когда господствовал подобный прием в разборе явлений, тогда-то и жили твердо ложные

МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУХОВ

ния и суеверия, не подвигалось научное знание вперед. Ныне же, вот лет уже 200, действуют иначе; предмет научного спора в науках стараются обследовать фактически: в истории по документам, в филологии по живым и мертвым языкам, в опытных науках - на опыте. При этом главная работа выпадает, конечно, на долю тех, кто утверждает нечто новое. Они всеми силами стремятся доказать утверждаемое на опыте тем, которые отвергают. Они - вызывают, они - рады испытанию - к тому побуждает их сила убеждения. Проповедники новых идей относятся к недоверию с признательностью, потому что, если они убеждены в истине, они тем большую получат славу, когда докажут справедливость утверждаемого или на опыте, пред лицом людей, неверящих новому открытию. И вот наши изобретатели предстают во всеоружии пред лицом людей, готовый видеть, но готовых и сомневаться. Изобретатели вызывали. Они заверяли. Им говорят - покажите. Согласились, стали показывать и сами видят, выходит не ладно, ничего не показывается, и те, кто взялись смотреть, не видят ничего нового. Представьте же теперь далее, что изобретатель и все последователи его взяли бы да бросили все дело - сказали - не хочу, добирайтесь сами. Вот это и вышло затем в комиссии с нашими изобретателями новой системы научных тестов. Разве Отто Герике отказался бы от опыта, когда-то ктолибо стал утверждать, что его два магдербургских полушария, из которых выкачан воздух, удерживаются между собой не воздушным давлением, а при помощи подлога, хотя бы например склеивания? Он был необычайно рад этому: это предубеждение против возможности действия воздушного давления на полушария было для него чрезвычайно полезно; он с радостью встретил лиц, которые сомневались, ибо ему легко было доказать их ошибку и справедливость того, что он не склеивает полушарий, что не клей и ни другой какой-либо способ скрепления, а воздушное давление составляет силу, удерживающую,

дебургские полушария друг с другом с такой крепостью, что потребовалось двадцать лошадей для того, чтобы разорвать два между собой сложенных, необыкновенно больших, им нарочно приготовленных полушария, из которых был выкачан воздух. Герике сделал свой опыт на площади - созвал всех смотреть.

Таким понимали мы и положение наших спиритов; им представился случай доказать пред лицом неверящих не только справедливость спиритических фактов, но и верность спиритической гипотезы, мы думали, что спириты приготовили для нас что-либо разительное, несомненное, изгоняющее сомнение с очевидностью. Таковы были в самом деле и первые шаги спиритов в комиссию. Они охотно пошли на дело исследования. Они же устранили Петти, медиумов, оказавшихся обманщиками, доставили затем следующего сильного медиума, обещали целый десяток, требовали много, много времени для наблюдений. Судите сами: вот что заявляет от 2 января 1876 года, Александр Николаевич Аксаков, извещая комиссию о прибытии нового медиума.

"Велись переговоры с одной частной особой, известной в лондонских кружках по своим медиумическим способностям. Эта особа есть та самая дама, с которой были произведены опыты Круксом, описанные им в его статьях и приведенные на стр. 128 брошюры "Спиритизм и наука"; "Эта дама не медиум по профессии, она согласна однако же, ради исследования, предложить свои услуги всякому человеку науки, мной (пишет Крукс) ей представленной". Такой отзыв г-жа Клайер оправдала, продолжает Аксаков, изъявив согласие приехать сюда, чтоб предложить свои Услуги комиссии".

Следовательно, Крукс ей рекомендовал поездку сюда. Далее г. Аксаков пишет:

"Специальность г-жи Клайер составляют сеансы за столом при свете. Обычные явления при этом: Движения стола и других предметов при

МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУХОВ

нии и без прикосновения, изменение тяжести предметов, стуки в столе, полу и других частях комнаты, а через них и весь ряд диалогических явлений. Медиумизм г-жи Клайер совершенно подходил, сколько я могу судить (пишет Аксаков) по личному опыту, для испытания манометрического стола. Произведенный с нею Круксом опыт инструментального констатирования объективности звуковых медиумических яв.-гл.нй едва ли не первый, удавшийся в этом роде; имею основание думать, что комиссия не упустит нг'.к)ящий случай, чтобы повторить его".

Итак, дама, г-жа Клайер, явившаяся теперь как медиум перед Комиссией для показания медиумических явлений, не есть наемный, профессиональный медиум, а есть любительница истины, ради ее достижения прибывшая к нам из Англии. Ничего лучшего нельзя было ожидать. Мы не думали допускать дам - но на этот раз приняли. Не могло и быть в мыслях, что здесь будет подлог; нельзя было и думать, что обстановка сеансов будет подобна той, какая была у братьев Петти. Надо было ожидать, как и пишет г. Аксаков, что дело исследования с г-жой Клаейр пойдет весьма легко и верно, что приборы могут быть применены, как бесстрастные указатели. Комиссия и занялась приборами. Первое, что нужно было сделать в этом отношении, это исследовать природу тех движений стола, которые происходят в присутствии медиума. Для этой цели в комиссии устроено было уже несколько столов, предполагалось устройство и разных других. Таковы например стол манометрический и стол с косыми ножками или пирамидальный. Манометрический стол имеет вид обыкновенного, небольшого ломберного стола на 4 прямых ножках; неподвижная, приделанная к ножкам, столешница у него имеется только по краям в виде двух узких полосок; между этими полосками кладется подвижная столешница, на которую предполагается помещать руки присутствующих. Между этой подвижной частью столешницы, покрытой сукном, и столом нет прямого

сообщения, а столешница давит, при помощи ковых брусков под нею прикрепленных, на резиновые трубки, наполненные жидкостью, так, что всякое давление, производимое на подвижную часть столешницы, передается прежде, чем столу, жидкости, заключающейся в трубках. От этих резиновых трубок, принимающих давление производимое на столешницу, идут тонкие резиновые же трубки к стеклянным трубкам и манометрам. Помещенные в другой комнате или вообще вдали от стола, манометры эти указывают меру и направление давления прилагаемого к столешнице. В стеклянных трубках манометров находится та же жидкость, как и в резиновых трубках. Когда на столешницу давят, резиновые трубки сдавливаются, и жидкость в стеклянных манометрах поднимается, и чем больше давление, производимое на подвижную часть столешницы, тем больше перемещение жидкости. Резиновые трубки так расположены, что сжимаются и при прямом и при боковом давлении и притом в последнем случае сжимаются различные трубки, смотря потому, в которую сторону направляется давление. Если мы станем двигать стол за ножку или за краевую неподвижную часть столешницы, жидкость не будет нисколько перемещаться, но всякое, даже слабое, давление, произведенное на подвижную часть столешницы, отражается в манометрах значительным перемещением жидкости. При помощи этого манометрического стола можно было производить исследование над давлением рук присутствующих. Таким образом положение и движение жидкости в манометрах дает меру приложенного давления и направление бокового давления. Чувствительность прибора видна из того, что каждому дыханию лица, сидящего за столом, отвечает заметное колебание жидкости.

С этим манометрическим столом можно было ожиДать демонстраций и в пользу и против спиритизма. В пользу медиумизма могли служить, конечно, все те случаи скольжения стола по полу, при которых устранена возможность присутствующим касаться

Заказ N 425

либо другого, кроме подвижной части столешницы. Если в этом условии стол сдвинулся бы со своего места в бок и манометры не дали бы показания, или ^ дали бы противоположное тому, которое отвечает давлению рук, производящему движение стола, должно было бы признать существование некоторой другой причины, кроме мускульной силы, производящей столодвижение. Только такой опыт был бы против допущения особой медиумической силы, когда бы стол в медиумическом сеансе двинулся, и манометры при этом дали некоторое показание, а затем если бы произвести такое же показание манометров искусственным давлением (гирями, пружинами, руками) на столешницу, и стол опять бы также двинулся, как в присутствии медиума. Значит, манометрический стол давал бесконечное число шансов за спиритизм и только один шанс против него.