Жизненный путь Марины
Шрифт:
Он говорит о том, что герои наши рвутся в полёты, что они готовы каждые два месяца устанавливать по новому рекорду.
— Вот, скажи Чкалову: облетите вокруг шарика, — он облетит три раза и будет хохотать. А шариком он называет земной шар.
И товарищ Сталин говорит, что дороже всего советскому народу и ему, Сталину, люди, что не так мам нужно иметь много рекордов, как нужно иметь много хороших, замечательных людей. Он говорит:
— Буду вам мешать летать. Но, конечно, всё-таки буду и помогать.
Речь его обращена к тому, чтобы герои берегли себя, чтобы они меньше рисковали.
…За столом всё веселее, радостнее.
Сталин подробно расспрашивает, как была устроена моя кабина, и впервые я слышу исключительно мудрый вопрос относительно нашего самолёта. Он спрашивает:
— А ведь вам пришлось прыгать только из-за того, что не было прохбда в заднюю кабину?
Я говорю:
— Да.
— А зачем же строят такие самолёты, чтобы штурман был отрезан от всего корабля?
И товарищ Сталин начал развивать мысль о том, как нужно строить самолёты. Он начал рассказывать о зарубежных самолётах. Я поразилась его колоссальным познаниям в авиационной технике не только нашей страны, но и других стран. Он рассказал о вертолётах, которые могут взлетать сразу с места, и сказал:
— Ведь правда такой вертолёт очень пригодился бы вам в тайге?
Слова товарища Сталина, такие ясные, простые, поражают своей мудростью, своей удивительной прозорливостью.
Он снова играет и забавляется с моей маленькой дочкой.
На сцене появляется красноармейский ансамбль песни и пляски. Товарищ Сталин любит народные песни. Он любит украинские песни и просит, чтобы спели «Закувала».
Он говорит, что это его любимая песня. Когда красноармейский хор поёт украинские и красноармейские песни, Сталин и Ворошилов подпевают. Они весело, хорошо и бодро поют вместе с молодым хором. Маленькая Таня поёт вместе с Ворошиловым. Ворошилов заставляет её петь отдельно, спрашивает:
— Знаешь ли ты эту песню?
Она поёт ему.
— А эту тоже знаешь?
Она и эту песню поёт. Я поражаюсь, как наши ребята, пока мы летаем где-то на Дальнем Востоке, узнают новые песни и уже умеют петь всё, что поёт весь народ.
Долго продолжалась эта замечательная, тёплая встреча.
Сталин берёт букет красной гвоздики и по одному цветочку дарит моей маленькой Тане. У Тани разгораются глаза.
Она берёт гвоздики и ни за что не хочет их положить на стол, она их держит в руках, не хочет с ними расставаться. С этими гвоздиками мы уходим, когда товарищ Сталин прощается с нами, крепко жмёт нам руки и желает дальнейших успехов. Мы долго смотрим вслед уходящему Сталину».
ПОСЛЕ ПЕРЕЛЁТА
Когда мы подъехали к нашему дому, был уже поздний час.
Возле подъезда стояла большая толпа: это жильцы дома и педагоги Танюшиной школы, где раньше училась и Марина, пришли приветствовать Марину.
Начался митинг. Было сказано много ласковых слов и горячих пожеланий.
Вошли в свой подъезд. Но и тут на площадке каждого этажа толпились люди.
Так мы поднялись на четвёртый этаж. И тут Марину ждали родные, друзья, соседи. В нашей комнате был накрыт праздничный стол.
Гвоздики — подарок Иосифа Виссарионовича Сталина Тане Расковой.
Долго сидели, провозглашали тосты, делились пережитым за время перелёта, розысков «Родины» и скитаний Марины по тайге.
Разошлись под утро. Утомлённая Марина легла спать.
С утра начались рассказы Тани. Не умолкая, она твердила:
— Я всё время знала, что ты не можешь пропасть!
Прочитали Марине вслух напечатанный в журнале рассказ Тани:
Я очень люблю маму. Она такая хорошая, смелая. Ничего не боится. Когда мы жили на Чёрном море, то очень часто уплывали на маленькой байдарочке далеко в море.
Ветер подымается, волны бросают байдарку, а маме хоть бы что! Она всё равно не боится.
И мне совсем не страшно было сидеть в байдарке напротив мамы.
Мама выучила меня плавать и нырять. Сама-то она как нырнёт, так долго — долго не выплывает. Мы стоим с бабушкой на берегу, а мама всё не показывается над водой. Бабушка уже беспокоиться начинает: «Не утонула бы она! Что-то долго нет!» А я смеюсь. Сколько раз она ныряла, и всегда удачно. Она даже Севастопольскую бухту переплывала туда и обратно, и то ничего.
Вот и в последний перелёт бабушка очень волновалась, когда о самолёте ничего не было известно. А я её успокаивала и говорила: «Ведь сколько раз мама улетала, и всегда удачно. И в этот раз должно быть хорошо». — «Верно, — говорит бабушка, — ничего не должно случиться с Мариной».
Я теперь жду не дождусь, когда вернётся мама. Правда, она всегда бывает занята. Я ложусь рано спать, а она поздно приходит и идёт на работу, когда я ещё сплю. Так иногда и не увижу целую неделю.
Снова дома. Марина Михайловна занимается с дочерью Таней.
Зато под выходной день она со мной песни поёт, книжки читает, платья для кукол шьёт, на рояле играет. Такая весёлая!
Скоро мама будет в Москве. Вчера она уже говорила с нами по телефону. Всё беспокоится за нас. Извинялась, что так долго заставила волноваться.
Когда мама приедет домой, она опять будет готовиться к перелёту. Это я уже знаю. Она у меня такая — не сидит на одном месте.
Перед отлётом я была у мамы в кабине. Кабина вся стеклянная, а в ней много разных приборов. Я тоже очень хочу быть лётчицей, как мама. Но она мне сказала: «Полетишь со мной, когда вырастешь». И я никак не дождусь, когда это я вырасту».
Внимательно, с улыбкой прослушав рассказ Тани, Марина крепко прижала её к себе.
Тем временем в коридоре собрался народ. Открылась дверь, вошёл почтальон, вручивший мне пачку писем, журналов и газет.
Когда почтальон вышел, мы увидели двух маленьких девочек, прятавшихся за его спиной. Девочки держали в руках горшочки с цветами и что-то очень тихо говорили: что-то приветственное и ласковое — «От имени нашего детского сада…»
Марина расцеловала девочек и угостила их большими яблоками: яблоки прислали земляки Полины Осипенко.
Подарки Марине Расковой.
В школе, где раньше училась Марина Раскова, а затем Таня.
Вошла группа старших школьниц. Одна из них прочитала письмо и вручила его Марине вместе с корзиной цветов.
«Мы ждём вас, товарищ Раскова! Шлём пламенный привет вам, отважные лётчицы! Особенно близка нам Марина Раскова. О её детстве мы часто слышали от нашего классного руководителя, который был несколько лет руководителем того класса, где училась и выросла Марина…
За всеми её полётами мы всегда следили с особым вниманием и любовью, отмечая каждый раз на карте маршруты. Если бы знала Марина, какой тревогой наполнены были наши сердца в то время, когда она одна была в тайге, среди болот, туманов и осенней непогоды!
Мы с нетерпением ждём возвращения героического экипажа «Родины», в том числе и штурмана Марины Расковой, которая обещала после полёта прийти к нам в класс.