Чтение онлайн

[Вначале] Гийас ад-Дин в Ираке платил своим соседям полной взаимностью, придерживаясь, [как и они], скрытности и притворства, пока его могущество не усилилось за счет присоединившихся к нему людей из султанских войск, избежавших смерти и рассеянных жестокой войной. Это совпало с бегством Инандж-хана после сражения, разыгравшегося между ним и татарами вблизи Джурджана, о чем говорилось выше [357] . Он (Гийас ад-Дин) воздал ему должное при его прибытии и излил на него поток благосклонности, принимая во внимание его прежние права и его преданность, проявленную ранее и ожидаемую [в будущем]. Оказывая ему уважение и почет и одаривая подарками его и его людей, он дошел до того, что вызвал этим зависть обоих своих дядей по матери, Даулат-Малика и Балтай-Малика, и отчужденность атабека Йигана Таиси. Эти трое решили покончить с упомянутым Инандж-ханом по причине ненависти к нему и досады, завидуя его положению и противодействуя этому.

/95/ Когда Гийас ад-Дин узнал, что они замыслили зло против Инандж-хана и задумали обман и предательство по отношению к нему, он предостерег их и предупредил о последующем возмездии. Тогда они, не желая поддерживать связь с ним, ушли в разные области с обидой в душе и скрытой ненавистью в сердце.

Тогда же произошло третье вторжение татар в Ирак [358] , и они застали союз расстроенным и разобщенным. Они напали на Даулат-Малика на границах Занджана [359] и убили его. Так он испытал пагубность своего поступка, и зло его предательства обернулось против него самого. Когда его окружили пасти язычников и он увидел себя между челюстями гибели, он указал своему сыну Баракат-хану [360] , еще ребенку, дорогу в Азербайджан и сказал: «Держись ее до тех пор, пока она не приведет тебя в безопасное место». Мальчик шел по этому пути до Табриза, где атабек Узбек принял его с любовью и воспитывал его, заменяя ему отца до тех пор, пока из Индии не появились отряды Джалал ад-Дина и не овладели Табризом. Тогда он был извлечен из ножен затруднений и выведен из теснин [бедствий] на открытое пространство.

Затем, возвращаясь из Занджана, татары напали на Йигана Таиси. Они разграбили большую часть его богатств и истребили всех его военачальников. Сам же он со своей женой спасся, пробравшись к границам Тарума [361] . Татары же вернулись обратно и перешли Джейхун как победители, гордясь тем, что захватили. Такова зависть, которая находит удовлетворение лишь тогда, когда тот, кому завидуют, находится в бедственном положении и судьба уже оскалилась против него своими клыками и несчастьями.

Те из них, которые спаслись, пришли к Гийас ад-Дину с лицами, очерненными неповиновением, толпой, которую рассеяло поражение. И благодаря им его мощь усилилась, и его тыл укрепился с их возвращением. За это время он успел отомстить владетелю Фарса атабеку Музаффар ад-Дину Са'ду ибн Занги за многие дела, в том числе за переписку с жителями /96/ Исфахана с целью склонить [на свою сторону] их изменчивые симпатии и выяснить, каковы их непостоянные и колеблющиеся настроения, а также за то, что в тяжелых [для Гийас ад-Дина] обстоятельствах атабек мало заботился о том, чтобы выполнить его требование о ссуде деньгами и помощи людьми. Гийас ад-Дин во главе многочисленных войск и многотысячной конницы отправился в Фарс [362] . Когда атабек понял, что ему не устоять против Гийас ад-Дина, он заперся в крепости Истахр. Тогда Гийас ад-Дин двинулся против нее, напал на предместье (рабад), силой овладел им и разорил его, карая и насильничая. Затем отсюда он двинулся на Шираз, захватил город силой и напоил его вином из чаш мести. Затем он некоторое время осаждал крепость Джира, но, получив выкуп, заключил мир с ее жителями и даровал им пощаду [363] . Здесь умер Инандж-хан и был похоронен в Ши'б Салмане.

Он (Гийас ад-Дин) отрядил Алп-Эр-хана в Казирун [364] , [откуда происходил] шейх Абу Исхак аш-Ширази [365] . Алп-Эр-хан захватил город, угнал в плен детей, предал насилию женщин, дав волю мести в отношении его жителей. На протяжении веков здесь были накоплены из пожертвований большие богатства, Алп-Эр-хан перевез их в свою казну, и этим было восстановлено его положение во всем расцвете и блеске. Но, увы, притеснения — это железное ожерелье, а поборы — позорная тяжесть. Такое пропитание — по внешности мед, но то, что скрыто внутри его, — смертельный яд. И, конечно же, дело его (Алп-Эр-хана) закончилось тем, что татары взяли его в плен у ворот Исфахана. Они связали его ноги под [брюхом] коня, скрутили ему руки сзади и отправили его к хакану по дороге протяженностью в два года пути. Хакан сжег его, предав его огню, [уже] полуживого. Может быть, это скоротечное мучение отвратит от него его жребий и он не будет вторично мучиться [в потустороннем мире]. Ведь «Аллах велик, обладатель мщения» [366] .

/97/ Отсюда Гийас ад-Дин направился к границам Рамхура, что в пределах области Багдада. 'Алам ад-Дин Кайсар [367] , правивший от имени Высокого дивана, ушел оттуда, полагая, что Гийас ад-Дин будет вести себя здесь так же, как в Фарсе, то есть грабить, жечь, проливать кровь и притеснять. Но Гийас ад-Дин не напал на город, сохраняя благопристойность и соблюдая повиновение и долг, предписанные Аллахом. Имам ан-Насир, да будет над ним благословение Аллаха, в этом году собрал множество [воинов] из Ирбила и других областей ал-Джазиры, Дийар-Бакра и [Дийар]-Раби'а [368] . Он отправил послание Гийас ад-Дину, приглашая его возвратиться к тому, что более похвально в этой жизни и предпочтительно в потусторонней. Гийас ад-Дин с покорностью повиновался этому и возвратился в Ирак.

Газной управлял Кузбар-Малик, как на'иб Джалал ад-Дина. Когда Амин-Малику пришло на ум направиться в Сеистан с целью овладеть им, он послал к Кузбар-Малику человека, предлагал объединиться [для похода] на упомянутую страну. И тот пошел к нему на помощь, удалившись от Газны и ее областей.

Ихтийар ад-Дин Харбушт [369] , один из старейшин Гура, находился [в это время] в Пешаваре в своих владениях икта', которыми когда-то наделил его здесь Джалал ад-Дин. И вот теперь, воспользовавшись тем, что Газна осталась без защитников, он решил нарушить заповедь [мира] с ней. Он вступил туда, так как их отсутствие (Кузбар-Малика и Амин-Малика) помогало ему. Салах ад-Дин Мухаммад ан-Наса'и [370] , вали крепости, преданный султану, заключил мир с Харбуштом при захвате Газны, на словах показывая свою приверженность ему, а втайне замышляя воспользоваться случаем для действий против него. Когда он установил дружеские отношения с ним и ему представилась возможность, он, встретив его однажды на площади, /98/ вонзил кинжал в его грудь и разорвал завесу его жизни [371] .

[Затем] Салах [ад-Дин] возобновил борьбу против смуты, искоренил порочность и [к прибытию] султана очистил страну. Он распорядился относительно сторонников Харбушта, и на них неожиданно напали во всех домах и комнатах и извлекали их из-под земли и из-под камней. По его же приказу был распят Тадж ад-Дин, племянник — сын сестры — Харбушта.

Ради ал-Мулк был мушрифом дивана Джалал ад-Дина в Газне. Салах ад-Дин решил поручить ему дела дивана, с тем чтобы тот не стремился к независимости, а сам он не потерял право на харадж и деньги (ал-амвал). Он поручил ему это, однако, упрочившись на этом месте, Ради ал-Мулк возгордился, стал вести себя высокомерно и заносчиво и важничать. А вскоре он увидел, что дела государства не заштопаны — и все больше зияют дыры, — а их еще сильнее разрывают, вместо того чтобы зашить. Он задерживал расходование средств дивана, все больше и больше накладывал руку на такие награды и выплаты, распоряжение которыми не входит в полномочия вазиров.

Затем он почувствовал, что Салах ад-Дин не одобряет ни совершенных им проступков, имеющих недостойные последствия, ни его приобретений, источники которых не назывались.

Тогда Ради ал-Мулк настроил против него группу людей из Сеистана, и те убили его [372] . Ради ал-Мулк стал править самостоятельно [373] , пока не прибыл сюда (в Газну) Джалал ад-Дин. Он решил оставить все без изменений, до поры до времени не обращать внимания на прежнее неразумие Ради ал-Мулка и быть притворно глухим к тому, что он услышал о его проступках. Так было, пока он не разбил татар у Парвана, о чем будет сказано ниже, и не вернулся в Газну победителем. Тогда Джалал ад-Дин приказал схватить его и взыскать те деньги, которые он расходовал так расточительно, и те, что получил на мнимые расходы. Для того чтобы взыскать с него деньги, его сдавили [в тисках], пока он не умер страшной смертью.

Он прибыл в Газну в шестьсот восемнадцатом году [374] . Люди радостно встречали его прибытие, /99/ как постившийся встречает месяц прекращения поста или пострадавший от засухи — проливной дождь. На службу к нему перешли Сайф ад-Дин Играк ал-Халаджи, правитель Балха А'зам-Малик, правитель афганцев Музаффар-Малик и [предводитель карлуков] ал-Хасан Карлук — каждый из них имел около тридцати тысяч всадников. С Джалал ад-Дином было столько же его войск и войска Амин-Малика [375] .

Когда Чингиз-хан узнал о том, какая беда стряслась с его войском в Кандахаре, он отрядил своего сына Толи-хана с многочисленным войском, состоящим из отборных воинов, [верных], как потник седла, и [храбрых], как острые мечи. Джалал ад-Дин встретил его с твердым намерением вести джихад и усердно защищать ислам. Он столкнулся с ним у Парвана [376] с конницей, подобной горным потокам, и воинами, [храбрыми] как львы. Когда показались оба отряда, он сам ринулся на центр Толи-хана, расстроил его [боевой] порядок, бросил под копыта конницы его знамена, принудил его бежать и оставить свою позицию. И [тогда] обрушились на татар мечи мщения. Сидя в седле ненависти, Джалал ад-Дин отсекал мечами концы шейных вен, отделял плечи от мест, где они сходятся. А как же иначе? Ведь они причинили большие страдания ему, его братьям и отцу, его государству, его родне и приближенным, охранявшим его. Он остался без отца и потомства, без господина и без раба, несчастье забросило его в степи, а опасности завели в пустыни.