Чтение онлайн

– Тогда горящая настойка должна быть пропущена через золото, – провозгласил доктор Симонсон, а другой голос перекрыл его: – Этот волшебный грибной экстракт несомненно происходит из Десятой серии, но, думаю, ловушка, которую мы там установили, перекрыла эту точку, – в то время как доктор Симонсон добавил: – Если хочешь действовать без меди, будет гораздо сложнее.

С другого конца стола сквозь его объяснения прозвенел голос мисс Розали:

– Но, Габриэль, они буквально истребили целое племя русалок! Знаю, частично это вина наших волшебников, поскольку они готовы заплатить безумные деньги за части тела русалок, но Тень необходимо остановить!

– Эта сторона операции была закрыта, – ответил вдалеке сухой голос Габриэля. – Сейчас главная проблема – оружие, поступающее из Первой серии.

– Советую тогда начинать с пентаграммы и огня, – продолжал гудеть доктор Симонсон, – используя более простую разновидность слов для запуска процесса, но…

Кристофер молча сидел, думая, что если станет следующим Крестоманси, запретит говорить о работе во время еды. Навсегда. Он был рад, когда ему позволили встать из-за стола и уйти. Но теперь ему оставалось только бродить по округе, чувствуя, как все чары этого места покалывают его кожу, точно комариные укусы. На английский парк были наложены чары, не дающие расти сорнякам и помогающие червям; чары, поддерживающие здоровье гигантских кедров на лужайках; и чары вокруг всего парка, не пускающие незваных гостей. Кристофер подумал, что легко мог бы разбить эти последние и просто сбежать, вот только чувствительность, которой он научился у доктора Посана, подсказывала ему, что если он разобьет чары границы, включится тревога в сторожке у ворот и, возможно, по всему Замку тоже.

Сам замок состоял из двух частей – старой с башенками и более новой, – слитых воедино в хаотичное целое. Но существовала еще дополнительная часть замка, выступавшая в сад и казавшаяся еще старше – такая старая, что наверху ее разрушенных стен росли деревья. Естественно Кристоферу захотелось исследовать эту часть, но на нее были наложены сильные чары, сбивающие с пути, из-за которых каждый раз, когда он пытался добраться туда, она оказывалась позади него или сбоку. Так что он сдался и вошел внутрь, где чары вместо того, чтобы покалывать, тяжело давили на него. Чары внутри замка он ненавидел больше всего. Они не позволяли ему быть таким сердитым, каким он себя чувствовал. Они всё притупляли и заглушали. Чтобы выразить свою ненависть, Кристофер стал использовать молчаливое презрение. А когда с ним заговаривали и ему приходилось отвечать, он становился настолько саркастичным, насколько умел.

Это не помогало ему ладить с Флавианом Темплом. Флавиан был добрым и увлеченным учителем. В обычных обстоятельствах он понравился бы Кристоферу, даже несмотря на то, что носил слишком тугие воротнички и чересчур старался быть спокойным и величавым, как остальные люди Габриэля де Витта. Но Кристофер ненавидел Флавиана за то, что он один из этих людей. А вскоре он обнаружил, что у Флавиана напрочь отсутствует чувство юмора.

– Вы бы не заметили шутку, даже если бы она врезалась прямо в вас, да? – спросил он на второй день после обеда.

Послеобеденное время всегда было посвящено теории или практике магии.

– О, не знаю, – ответил Флавиан. – Кое-что в Панче [10] на прошлой неделе вызвало у меня улыбку. А теперь вернемся к тому, о чем мы говорили. Как считаешь, сколько миров входит в Родственные миры?

– Двенадцать, – сказал Кристофер, поскольку помнил, что Такрой иногда называл Везделки Родственными мирами.

– Очень хорошо! Хотя, вообще-то, их больше, поскольку каждый мир на самом деле является набором миров, которые мы называем сериями. Единственная серия, содержащая лишь один мир – Одиннадцатая, но нам нет нужды беспокоиться об этом. Вероятно, вначале все миры были одним миром. А потом в доисторический период случилось нечто, что могло разрешиться двумя противоположными путями. Скажем, взорвался один из континентов. Или не взорвался. То и другое не могло быть одновременно правдой в одном и том же мире, и он разделился на два мира – находящихся рядом друг с другом, но отдельных – один с континентом, другой без него. И так далее, пока их не стало двенадцать.

Кристофер слушал с некоторым интересом, поскольку ему всегда было любопытно, как появились Везделки.

– А серии получились таким же образом? – спросил он.

– Именно, – ответил Флавиан, явно считая, что Кристофер очень хороший ученик. – Возьмем Седьмую, которая является гористой серией. В доисторический период земная кора, должно быть, вздымалась там гораздо чаще, чем здесь. Или Пятая серия, где вся земля стала островами – и ни один не превышает размерами Францию. Теперь миры в одной серии одинаковы, но в каждом по-разному текла история. Разницу составляет история. Самый простой пример – наша серия, Двенадцатая, в которой наш мир, который мы называем Миром А, ориентирован на магию – и это обычное дело для большинства миров. Но следующий мир – Мир Б – откололся в четырнадцатом веке и повернулся к науке и технике. Следующий за ним – Мир В – откололся во времена римлян и разделился на большие империи. И так далее до девятого. В серии обычно девять миров.

– Почему они нумеруется задом наперед? – спросил Кристофер.

– Потому что мы думаем, что остальные миры произошли от Первого. В любом случае, Великие Маги Первого раньше всех обнаружили другие миры, они и установили нумерацию.

Это было гораздо лучшим объяснением, чем то, которое дал Такрой. Кристофер почувствовал, что обязан Флавиану за него. Так что когда Флавиан спросил:

– А теперь, как думаешь, почему мы называем двенадцать миров Родственными?

Кристофер посчитал, что должен ответить:

– Они все говорят на одних и тех же языках.

– Очень хорошо! – произнес Флавиан – его бледное лицо порозовело от удивления и удовольствия. – Ты такой хороший ученик!

– О, я абсолютно гениален, – горько произнес Кристофер.

К несчастью, когда наступала очередь практической магии, Кристофер был совсем не гениален. С доктором Посаном он привык к чарам, которые в самом деле что-то делали. Но с Флавианом он вернулся к мелкой элементарной магии вроде той, которой занимался в школе. Кристоферу было до смерти скучно. Он зевал, что-нибудь опрокидывал и, сохраняя особое рассеянное выражение лица, чтобы Флавиан не заметил, что он делает, заставлял чары работать, пропуская больше половины шагов.

– О, нет, – встревоженно сказал Флавиан, когда заметил. – Это магия уровня кудесника. Мы примемся за нее через пару недель. Однако сначала ты должен изучить базовое колдовство. Когда ты станешь следующим Крестоманси, для тебя будет важно суметь понять, злоупотребляет ли ведьма или волшебник магией.

В этом состояла проблема с Флавианом. Он всегда говорил:

– Когда ты станешь следующим Крестоманси.

Кристофера охватил горький гнев.

– Габриэль де Витт скоро умрет? – спросил он.

– Не думаю. У него осталось еще восемь жизней. Почему ты спрашиваешь?

– Просто блажь, – ответил Кристофер, сердито думая о папе.

– Ох, – произнес Флавиан, обеспокоенный тем, что не может удержать интерес ученика. – Знаю: мы пойдем в сад и займемся изучением свойств трав. Возможно, эта часть колдовской науки тебе понравится больше.

И они вышли в сад, в промозглый серый день. Лето в том году было из тех, которые больше похожи на зиму, чем многие зимы. Флавиан остановился под гигантским кедром и предложил Кристоферу изучить старинные знания о древесине кедра. Вообще-то Кристоферу было интересно услышать, что кедр является частью погребального костра, из которого возрождается Феникс, но он не собирался позволять Флавиану это заметить. Пока Флавиан говорил, взгляд Кристофера упал на отдельную разрушенную часть замка, и он знал, что если спросит о ней, Флавиан лишь ответит, что они займутся сбивающими с пути чарами в следующем месяце. И это посеяло в его душе желание узнать еще одну вещь.

– Когда я буду учиться приклеивать чьи-нибудь ноги к месту? – спросил он.

Флавиан покосился на него:

– Мы не будем изучать магию, влияющую на людей, до следующего года. Пойдем теперь к кустам лавра и рассмотрим их.

Кристофер вздохнул, следуя за Флавианом к большим кустам лавра возле дороги. Он мог бы догадаться, что Флавиан не станет учить его ничему полезному! Когда они подошли к ближайшему кусту, из гущи блестящих листьев возник рыжий кот, потягиваясь и раздраженно оглядываясь. Увидев Флавиана и Кристофера он рысью направился к ним, и цель большими буквами была написана на его свирепой вислоухой морде.