Чтение онлайн

– С ума сойти, женщина! Ты что, хочешь, чтобы мой дух увяз в карамели? Неужели ты не знаешь никакой сносной музыки?

– Насколько я помню, ты всегда возражал против всего, что я играла! – парировала мисс Розали. – Так что я буду играть то, что нравится мне, и точка.

– Ненавижу твой музыкальный вкус! – огрызнулся Такрой.

– Успокойся, иначе не сможешь войти в транс. А я не хочу зазря утруждать пальцы! – резко ответила мисс Розали.

Они напоминали Кристоферу о чем-то – или о ком-то. От емкости с чернилами, куда его подозвал Флавиан, он обернулся туда, где только что прошел. Такрой и мисс Розали уставились друг на друга, усиленно стараясь продемонстрировать друг другу, насколько каждый уязвлен. «У кого я уже видел точно такие же взгляды?» – задумался Кристофер. Он мог с уверенностью сказать, что в глубине души и Такрой, и мисс Розали стремятся перестать ругаться, но оба слишком горды, чтобы сделать первый шаг. Кого это напоминало?

Склонившись над емкостью с чернилами, он понял. Папа и мама! Они вели себя точно так же!

Когда емкость с чернилами показала мир Восьмой-В, Кристофер вернулся к Иоланте и Берил, пройдя мимо мисс Розали, которая яростно смотрела прямо перед собой и играла джигу.

– Могу я отправить официальное письмо от себя? – спросил он.

– Диктуйте, – ответила Иоланта (или, возможно, Берил), в готовности положив пальцы на клавиши.

Кристофер дал ей адрес доктора Посана.

– Дорогой сэр, – начал он так, как начинались все письма, которые он подписывал, – наше ведомство будет вам весьма признательно, если вы разузнаете местонахождение мистера Козимо Чанта (последние известия от него поступили из Японии), и перешлете его адрес миссис Миранде Чант, последним местом жительства которой был Кенсингтон, – немного покраснев, он спросил: – Так пойдет?

– Для доктора Посана, – сказала Берил (или, возможно, Иоланта), – следует добавить: «Обычное вознаграждение гарантировано». Доктор Посан никогда не работает без вознаграждения. Я сделаю для вас запрос по счетам. А теперь вы нужны мистеру Уилкинсону у ртутной чаши.

Пока Кристофер несся через комнату обратно, Богиня вспомнила, что Праудфут, наверное, уже умирает от голода. Он призвал ее из башенной комнаты – вместе с шарфом, бутылочкой и всем остальным. Один из помощников побежал за молоком, что заняло некоторое время. Недовольная задержкой Праудфут открыла глаза, похожие на два сапфировых осколка, и свирепо обвела комнату мутным взглядом.

– Моло-о-о-о-ока-а-а! – потребовала она, поразительно широко распахнув розовый рот.

Даже когда обычный котенок впервые открывает глаза – это удивительный момент. А поскольку Праудфут являлась кошкой из Храма Ашет, эффект был потрясающим. В ней разом пробудилась личность столь же сильная, как у Трогмортена, только совершенно противоположная по характеру. Она переходила из рук в руки, и люди по очереди ворковали над ней и кормили ее. Флавиан был так одурманен ею, что не отдавал ее, пока Такрой не вышел из транса – очень удрученный, поскольку не сумел почувствовать Габриэля ни в одном из трех миров, которые посетил. Чтобы подбодрить его, Флавиан отдал ему Праудфут. Такрой устроил ее у себя под подбородком и мурлыкал, но мисс Розали забрала ее, чтобы дать Такрою чашку крепкого чая, и следующие полчаса нянчилась с Праудфут сама.

Вся эта любовь показалась Кристоферу несправедливой по отношению к Трогмортену. Он вышел на лестницу посмотреть, как дела у Трогмортена, и на мгновение остановился, пораженный тем, как всё изменилось. Зелень от драконьей крови поблекла, но свет, проникающий сквозь купол, по-прежнему был зеленоватым. Под ним доктор Симонсон, Фредерик Паркинсон и толпа помощников, сняв пиджаки, пилили, забивали, сваривали. Вестибюль был завален лесоматериалами, инструментами и металлическими прутьями, а через открытую парадную дверь другие помощники постоянно подносили еще древесину и инструменты. Несколько человек сидели на ступенях лестницы и пили чай, ожидая своей очереди дежурить возле поисковых чар. Если бы неделю назад кто-нибудь сказал Кристоферу, что Замок Крестоманси станет походить на неопрятную мастерскую, он ни за что бы не поверил.

Свечи по-прежнему горели, и от сквозняка из парадной двери их пламя колыхалось, а в почерневшей пентаграмме точно статуя сидел Трогмортен, яростно глядя на мышиную нору дяди Тенни. Кристофер с радостью обнаружил, что он окружен всем, что может пожелать кот. Лоток с землей, миска молока, блюдце с рыбой, блюдо с мясом и крылышком цыпленка были аккуратно продвинуты между подсвечниками к вершинам звезды. Но Трогмортен не обращал на них внимания.

Никто не захотел беспокоить жизнь Габриэля, и она по-прежнему лежала на полу, где ее бросил дядя Тенни – безвольная и прозрачная. Кто-то заботливо огородил ее черной веревкой, обвязанной вокруг четырех стульев из библиотеки. Кристофер внимательно посмотрел на нее. Если все жизни такие, неудивительно, что Такрой не смог ничего найти и ни одно из поисковых заклинаний не дало результата. Тут в парадную дверь вбежал один из садовников и усиленно замахал Кристоферу.

– Не могли бы вы пойти посмотреть? – выдохнул он. – Мы не знаем, Тень это или нет. Их сотни вокруг территории, и все в маскарадных костюмах!

– Я посмотрю в зеркалах, – крикнул Кристофер в ответ и помчался обратно в командный пункт.

В настроенном на главные ворота зеркале открывался отличный вид на необычных солдат, пристально вглядывавшихся сквозь решетки. На них были короткие туники и серебряные маски, и все они держали копья. От этого зрелища у Кристофера противно скрутило желудок. Он повернулся и посмотрел на Богиню.

– Рука Ашет, – прошептала она, побелев. – Они нашли меня.

– Пойду проверю, чтобы они не попали внутрь, – сказал Кристофер.

Он пробежал обратно вниз по лестнице и через вестибюль, а потом вместе с садовником – на территорию. На лужайке мистер МакЛинток выстраивал остальных парковых работников и проверял, чтобы у каждого были садовые ножницы или острая мотыга.

– Я не собираюсь пускать этих язычников в мой сад, – заявил он.

– Да, но их копья – смертоносны. Вы должны держать всех вне зоны досягаемости, – сказал Кристофер – одна только мысль о копьях вызывала у него резкую колющую боль в груди.

Вместе с мистером МакЛинтоком они обошли территорию – настолько близко к заборам и стенам, насколько осмелились. Солдаты Руки Ашет просто стояли снаружи, как если бы чары не пропускали их, но на всякий случай Кристофер удвоил силу каждого заклинания, к которому приближался. От далеких отблесков серебряных масок и наконечников копий ему делалось дурно.

К тому моменту, когда Кристофер развернулся и поспешил обратно в замок, он осознал, что больше не наслаждается. Он чувствовал себя слабым, юным и встревоженным. Дядя Тенни – это одно, но как разбираться с Рукой Ашет он просто не представлял. «Если бы только Габриэль был здесь!» – поймал он себя на мысли. Габриэль знал всё про Храм Ашет. Возможно, он мог заставить солдат исчезнуть с помощью одного холодного сухого слова. «А потом, – подумал Кристофер, – он наказал бы меня за то, что я прятал здесь Богиню, хотя он велел мне этого не делать. Но даже так, оно того стоило бы».

Возвращаясь через вестибюль, он обнаружил, что птичья клетка представляет собой лишь груду распиленного дерева и три согнутых стержня. Кристофер знал, что она далеко не будет готова к ночи, а дядя Тенни наверняка попытается вернуться этой ночью. Он прошел мимо огороженной безвольной жизни Габриэля и поднялся по лестнице в командный пункт, чтобы увидеть, как Такрой выходит из очередного транса, удрученно качая головой. Богиня побледнела и дрожала, а остальные злились, поскольку разнообразные тени и мерцания в поисковых чарах не имели ничего общего с Габриэлем.