Чтение онлайн

Губы Хейфеца приняли сардонический изгиб: вряд ли Вениамина приговорили бы к тюремному заключению. Карл хорошо изучил его за два года. Губенко говорил бы на следствии «только правду и ничего, кроме правды». И его поселили бы вместе с сумасшедшими, когда из его уст прозвучали бы обвинения в адрес мэра города, начальника УВД — «они тоже наркоманы!», — сломленные, завербованные Албертом Ли.

И — снова голос журналиста:

— Пройдет много времени, пока соответствующие инстанции до конца разберутся в этом деле, но я уже сейчас хочу сказать, что музыкант Шапиро — одна из жертв Алберта Ли. И я обращаюсь к сестре Николая Агафонова: Лариса, мне больно говорить об этом, но Николая убили. Я не знаю, что для вас горше — мысли о раненой душе вашего брата или эта ужасная действительность. И то, и другое — боль. Простите меня~

~ — Ну что, Дима? — не выдержал Хейфец. — Скоро ты там?

Вместо Лучникова ответил дверной замок. Он щелкнул «язычком», и дверь открылась.

Оба поспешили скрыться за ней. Они и так слишком долго маячили возле подъезда.

Лучников стал подниматься по ступенькам, Хейфец воспользовался лифтом, доехав до последнего этажа. Он вышел из кабины, прислушался. Тихо: Дмитрий двигался совершенно бесшумно.

Они встретились на 12-м этаже.

— Подожди, отдышусь, — прошептал Лучников.

Через полминуты он взялся за работу. Еще через такой же промежуток времени он вынул из замка отмычку и осмотрел ее.

— Вот тут бородка длинновата. Сейчас укорочу. — Он вынул из кармана напильник и легонько провел им по одному из зубчиков отмычки. Посмотрел. Провел еще дважды — в самый раз.

Дверь открылась тихо, с едва различимым вздохом.

Хейфец достал пистолет. Глушителя не было. Придется стрелять так. Потом — бегом вниз по лестнице. Дмитрий к этому времени должен будет подогнать машину к подъезду. Два часа назад они угнали вишневую «девятку», запаркованную, по всей видимости, на ночь. На переднем сиденье — сумочка-визитка с документами, забытая владельцем машины, безусловно удача. У них был хороший шанс покинуть город именно на этом автомобиле и до утра гнать на восток, в сторону Нижнего Новгорода, где у них была возможность укрыться на неделю-две.

Хейфец махнул рукой: давай, Дима, иди.

Тот стал быстро спускаться.

Хейфец вошел в квартиру и прикрыл за собой дверь, оставляя узкую щель. Прислушался. Они оба должны быть в спальне. Но осторожность никогда не помешает. Он присел и стал медленно подвигаться в центре комнаты, к дивану~

Вот тут он убил брата Павла Мельника Илью. Хотя ему вовсе не хотелось убивать. «Смотри сам», — передал ему наставления босса Наркис. Хейфец посмотрел на это так: убить. Случись что серьезное, обвинили бы его, Карла. Но то, что сделал Мирза, для Хейфеца было по-настоящему жестоко. Он видел, как таджик пытался провернуть нож в голове жертвы. И Карлу хотелось прикончить на месте и таджика.

Сейчас диван пустовал. Хейфец устремил взгляд на закрытую дверь спальни. Ему показалось, или он действительно услышал тихие голоса за дверью?

Павел лежал в кровати и курил. Пепел с сигареты упал на грудь. Рядом, упершись рукой в щеку, лежала Ирина. Она вытянула губы, сдувая пепел с груди Павла.

— Не верится, что мы снова вместе. На Карибах. — Она любовно погладила рукой простыню. — Ты не помнишь, в котором часу мы прилетели сюда?

— Нет. Я потерял сознание от какого-то толчка.

— Да? А я таких толчков помню два.

— Значит, мы летели с пересадкой.

— Да, да, да. Пересадку я помню~ Знаешь, Паша, ты зря начал курить. Завтра же я отведу тебя к Белле Азаровой. Она так взглянет на тебя и скажет: «У тебя, парень, что-то там на периферии правого легкого».

— А еще Белла скажет: «Вот видишь, Павел, насколько я была права, когда говорила, что твой главный пик еще не покорен».

— Интересно, что ты ответишь ей?

— Наверное, словами из песни [2] : «~Я уже раскланялся, а меня вновь вызывают на бис~»

— "Мы чемпионы, друзья, — тихо подхватила Ирина. — И мы будем бороться до конца".

— Бедный Илья~ — дрожащими пальцами Павел взял со столика еще одну сигарету. — Я живу сейчас вместо него.

Хейфец застыл с пистолетом в руке. Ему показалось, что за дверью спальни кто-то тихо поет. Карл прислушался~ Да-да, он даже различил мотив песни, ставшей футбольным гимном Англии.

«А ведь он говорил, что не любит футбол. Матч-реванш, господин Мельник. Матч-реванш».

До дверей спальни осталось несколько шагов.

— А что, Светлана не звонила тебе?

— Я был у нее~

— Да~ Наверное, тебе нелегко было говорить с ней.

— Ты даже не представляешь насколько. И подлецом себя чувствую и~ Но от судьбы не уйдешь. Это действительно судьба — Ильи и моя. Понимаешь, Ира, теперь я начал понимать, что в жизни все предопределено. Но за хорошее, как правило, мы хвалим только себя: за свое стремление, труд и даже за удачу. А за плохое готовы взвалить всю ответственность на судьбу, плачемся ей, клянем, потрясаем кулаками.

— Что делать~ Люди по своей природе — эгоисты.

— Да, люди~ Пожиратели душ~ После того как я нагляделся на зверства Алберта Ли~

— Не надо, Паша. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как тебя встретила Света?

— Не знаю. Я думаю, как оборотня.

Светлана словно ожидала Мельника. Она встала, сделала шаг навстречу~ Человек, который неотрывно смотрел на нее, был для нее чужим. Она не узнавала его, видела будто впервые. Его живые глаза резали ее насквозь. На миг лицо Павла показалось девушке отталкивающим, и она, опустив глаза, поздоровалась с ним, но не произнесла его имени. Просто «здравствуй» — и все.

Ольга Суркова ответила на приветствие Мельника кивком и тактично покинула приемную, войдя в кабинет начальника. Мысленно Павел поблагодарил ее. Разговор, который должен состоятся со Светланой, был непростым для обоих. Особенно для девушки. И он не знал, с чего начать.

— Ты перестала звонить мне, Света~ Не заходишь.

Она мельком взглянула на него, так же быстро на ее лице появилась ничего не значащая улыбка и тут же пропала. Но Мельник успел заметить, что глаза девушки полны слез. Он понимал ее — с его появлением она похоронила Илью. И сам Павел был для нее мертвым.

— Прости меня, Павел, — прошептала Светлана. — Я, наверное, дура. Но все это время я была не с тобой — с Ильей, и, кажется, полюбила его. Начала приобщаться к нему. Помнишь, я как-то говорила тебе об этом~ А тебя я совсем не знаю.

Мельник молчал, у него не было слов, которые он мог сказать девушке. Он гнал из памяти ту минуту, ту секунду, которая свела его со Светланой, но память была немилосердна к нему. Она снова и снова показывала ему одну и ту же картину: он в лифте, к нему спешит девушка — «Одну секунду!» И взмах ее руки.