Жмурки
Шрифт:
Выбравшись наконец из кустов и поднявшись на крыльцо, Маша прижала к замку большой палец, беззвучно открыла дверь и вошла в тёплую прихожую.
Надорвав пакет и вывалив в тарелку котлеты с зелёным горошком, Маша поставила еду в микроволновку.
И задумчиво уставилась на тёткин домашний ноутбук… Вообще-то у неё был свой. Новый, блестящий — в детдоме бы обзавидовались.
Но… Как Маша убедилась, тёткин ноутбук умел намного больше. Многие сайты, на которые пыталась зайти Маша со своего, выдавали сакраментальное «нет доступа».
Тётка постаралась. Детская цензура — что бы это не значило.
Поэтому, когда тётки не было дома, Маша пользовалась её ноутом.
Поставив его перед собой на стол, и ковыряя вилкой котлету, она привычно вбила параметры поиска…
Супернет — это слово она тоже выучила не так давно. Подсказал тот же Мишка Лавров, из класса: когда чего-то нет в обычном инете, сказал он, надо искать в супернете.
Большую часть сайтов супернета Маша не понимала. Кто такие, например, суккубы? И почему все они — сплошь красивые молодые мужчины, которые никак не могут познакомиться с симпатичными девушками, и поэтому дают объявления?.. Наверное, артисты, — решила она. — Если играешь всё время в кино, не так-то просто найти друзей.
Или вот стригои: обычные люди, только с клыками. В детдоме у них работал один стригой — дядя Паша. Он вёл уроки физры и военной подготовки. Чего в нём такого «супер» — Маша не понимала.
Поедая третью по счёту котлету, она наконец нашла нечто, очень похожее на ночного гостя.
Перевёртыш — было написано в Википедии. — Человек, обретающий способности и облик животного с помощью магического артефакта.
Пришлось погуглить, что такое артефакт.
После этого Маша задумалась, лениво гоняя по тарелке две последние горошины и подперев щеку кулачком.
Если к ним в сад влез такой перевёртыш… То первый вопрос, который хочется задать: зачем?
И тут в в дверь позвонили.
Маша встрепенулась. Кто это может быть?.. С тех пор, как они с тёткой здесь поселились, к ним никто не приходил. Не считая доставщиков. Но если б пришел кто-то из них — тётка обязательно бы предупредила.
Маша выглянула в окно.
Конечно же, Рамзес и ухом не повёл — знай себе, продолжал дрыхнуть, положив лобастую голову на лапы.
Тогда Маша осторожно подкралась к двери… В это время звонок раздался ещё раз. Длинный, настойчивый.
Она подскочила.
Подставив табуретку, Маша дотянулась до домофона и нажала кнопку. На экранчике проявилась рыжая гуля, под ней — конопатое лицо, а в руках — смешарик.
Упс.
Маша поёжилась.
Если соседка пришла учинять разборки по поводу Бараша…
Отопрусь, — решила Маша. — Ну что она мне сделает?
Взглянув на себя в зеркало и поплевав на ладони, Маша пригладила волосы, поправила воротничок блузки…
Выгляди, как все, — говорила директриса Альбина Фёдоровна из детдома. — Ничто не должно бросаться в глаза.
Уже открывая дверь, Маша случайно посмотрела на свои коленки и ужаснулась: белые тёплые колготки спереди были уже не белыми, а чёрными: исследуя и измеряя следы, Маша как следует поползала по мёрзлой листве.
Но было уже поздно. Дверь открылась.
— Э… Привет? — рыжая заискивающе улыбнулась и выставила перед собой Бараша — как щит. — Вот, хочу вернуть…
— Это не наше, — быстро сказала Маша.
Надо спровадить эту рыжулю. Ещё заметит грязные коленки… А ещё тётка скоро придёт. Она точно узнает Бараша — и обязательно спросит, почему игрушка выглядит так, словно окунулась в радугу.
Иногда тётка демонстрировала просто феноменальные умственные способности. И если дать ей такую жирную подсказку, почти наверняка догадается, что цветная пыльца — та же самая, что они видели в бродячем цирке…
А разницу между воровством и взятием взаймы, при всей своей понятливости, она вряд ли сможет оценить.
— А чьё же? — опешила рыжая.
— Не наше, не наше, — быстро проговорила Маша и попыталась захлопнуть дверь.
— А чьё же, а чьё же? — рыжая ловко вставила в щель кроссовок.
Маша тяжело вздохнула. Легко отделаться не удастся.
— Если я у тебя это возьму, ты уйдёшь? — спросила она без всякой надежды.
Заметьте: то, что она опознала в игрушке свою собственность, Маша так и не призналась.
Рыжая фыркнула, Маша кивнула: этого следовало ожидать.
Торг будет непростым.
— Если скажешь, зачем хулиганила, я не буду показывать это твоей маме, — сказала рыжая.
— Она мне не мама, — сказала Маша. — И если ты ей об этом расскажешь… — сделав небольшое усилие, она выдавила слёзы. А потом прибавила в голос дрожи — так, самую малость. Главное в этом деле, не переборщить. — Если она узнает… — теперь тоненький всхлип.
Никаких подробностей. Пускай включит воображение.
— А почему у тебя коленки грязные?
— Меня мальчик толкнул. В лужу.
— Вот бедняжка.
Маша посмотрела на рыжую исподлобья.
Судя по голосу, рыжая ей не сочувствовала. Ну ни капельки.
— Влетит мне за колготки, — пустила она ещё один пробный шар.
— Ай-ай-ай… — рыжая поцокала языком.
— Что, не веришь? — обиделась Маша.
— Там, где ты училась врать, малявка, я ПРЕПОДАВАЛА, — веско сказала рыжая.
На вид она была лет на пять старше. Максимум.
— Ладно, заходи, — Маша открыла дверь во всю ширь. — Только имей в виду: скоро тётка заявится.
— Аврора Францевна — не тётка, — рыжая независимо шагнула в прихожую. Бараш всё ещё пребывал у неё, и Маша прикидывала, как бы половчее выцыганить игрушку и заныкать куда-подальше. Может, в домик к Рамзесу? Туда тётка точняк не сунется. — Она твоя приёмная мама.
Маша неопределённо двинула одним плечом: это, мол, ещё бабушка надвое сказала.
— Что ты хочешь за молчание? — спросила она.