Жнец крови и пепла
Шрифт:
Запели послушницы Пресветлой, вознося молитву о счастливом браке; Лазоревый жрец у алтаря протянул руки вперед, призывая жениха и невесту обменяться клятвами. Марку вдруг стало тоскливо. Церемония, безусловно, была красивой и очень торжественной. Но он никак не мог представить себя в помпезной свадебной мантии, а Киару — в пышном платье, дающей клятву в сверкающем белизной зале и под песнопения в честь Пресветлой богине. Самое настоящее кощунство.
— Да когда ж это кончится! — протянул он, глянув на карманные часы — будто от его мольбы время могло пойти быстрее.
— Я предупреждала.
А потом, когда жрец затянул уже третий по счету куплет, благословляющий и прославляющий молодоженов, на них вдруг оглянулся Дальгор, сидевший впереди рядом с Ларссоном и Арделией. Кислое лицо коммандера оживилось весьма зловредной усмешкой.
— В Изумрудной заводи обнаружен подозрительный труп. Блэр, Эйнтхартен, займетесь.
— Что, прямо сейчас? — вяло возмутилась Киара, хотя Марк был готов поклясться — она бы с радостью сбежала из этого благостного дурдома.
— Сами убежите, а меня оставите страдать? Ха! Нет уж, сначала свадьба, потом трупы.
— А счастье было так близко…
Год назад от идеи совместной работы они оба пришли в ужас. Где это видано, чтобы некромант и боевик сумели не поубивать друг друга в первые же пять минут, да ещё и нашли общий язык? Поначалу все злились и протестовали, как же без этого. Но теперь смешанные отряды никого не удивляли, из навязанной необходимости потихоньку становясь обыденностью. Марка такой расклад вполне устраивал — несмотря на то, что под одной крышей они с Киарой жили уже год, демон внутри него всё ещё хотел находиться рядом со своей инфернальной принцессой как можно чаще.
Он посмотрел на неё — красивую, с идеально ровной спиной и распущенными по плечам бледно-золотистыми кудрями, — и сжал её ладонь в своей.
— Прошу, скажи, что на нашей свадьбе ничего вот этого, — Марк многозначительно обвел свободной рукой зал, — не предвидится?
— Ты, должно быть, шутишь! — ужаснулась Киара. — По-твоему, я мечтаю показаться на людях в наряде, напоминающем свадебный торт, и полдня слушать заунывный вой пасторальных девиц? Благодарю покорно, я лучше помру ещё разок.
— Давай обойдемся без радикальных мер.
— Почему это? — капризно протянула она.
— Потому что я слишком люблю тебя, — просто ответил Марк.
Несомненно, оба они кошмарно неромантичны и вообще далеки от всех этих пафосных признаний и прочей сопливой чушатины. Но иногда — скажем, посреди развороченной площади, или как сейчас, во время чужой свадьбы, — можно и забыть о собственной нелюбви к пустой болтовне.
— Ты знаешь ответ, Эйнтхартен.
— Знаю.
Конец первой книги.