Чтение онлайн

Я сгибаю ноги в коленях, притягивая их к лицу, и всхлипываю, а все трое смотрят друг на друга в замешательстве. Лаклэн велит им убираться, и они уходят. И тогда мы останемся вдвоем.

— Саша, какого черта ты делаешь? — спрашивает он. — Ты ударила Ронана?

Я прижимаюсь лбом к коленям и плачу. Лаклэн не давит на меня, чтобы я заговорила, он просто ждет, пока я соберусь с мыслями.

— Это не оправдание, — говорю я ему между всхлипываниями. — Но моя мать умерла сегодня утром. Я просто хотела…

Я смотрю на него снизу-вверх, и его лицо становится добрым. И понимающим. И почему-то от этого я только сильнее плачу.

— Я просто хотела…

— Я знаю, Саша, — мягко говорит он. — Я знаю, чего ты хотела. Но ты никогда не должна больше так поступать с ним, понимаешь?

Я киваю, потому что знаю кодекс, по которому живут эти парни, и я уверена, что он говорит именно об этом. Меня могли убить и за гораздо меньшее, чем то, что я сделала сегодня вечером.

Лаклэн помогает мне добраться до дивана, снимает с двери куртку и накрывает меня ею. Он делает паузу, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и на его лице появляется несчастное выражение.

— Он может справиться с этим от кого угодно, Саша. Но не от тебя.

Еще больше слез появляется при звуке разочарования в его голосе, и от этого мне становится только хуже. Но потом он говорит по телефону, шепчет что-то в динамик, а я закрываю глаза. Вскоре я проваливаюсь в бессознательное состояние.

Когда я снова просыпаюсь, Мак рядом со мной, гладит меня по голове и улыбается.

— Почему ты так улыбаешься? — хриплю я.

— Потому что, — говорит она. — Сегодня ты заставила меня гордиться тобой, Саш. Я имею в виду, что не могу быть здесь единственной сумасшедшей.

Я смеюсь, и мне это нравится. Но вскоре снова появляются слезы.

— Прости, — бормочу я, потирая свое горящее лицо.

— Не извиняйся, куколка, — настаивает она. — Нет ничего такого, что не может исправить хороший приступ уродливого плача.

— Мне придется поверить тебе на слово, — отвечаю я.

— Пошли, — говорит она. — Мы с Рори отвезем тебя домой.

— Хорошо.

Я сижу на крыше и дрожу от холода, глядя на небо. Когда тень проходит мимо меня, мне не нужно даже смотреть, чтобы понять, что это он. Стыд горит внутри меня, поэтому вместо этого я продолжаю смотреть на звезды, ожидая, когда он что-то скажет. Что угодно.

Но он не говорит ничего.

— Как ты узнал, что я здесь наверху? — спрашиваю я скрипучим голосом.

Он все еще не отвечает, и когда я, наконец, набираюсь смелости посмотреть на него, он чувствует себя неловко от моего вопроса. Я часто задавалась вопросом, наблюдает ли за мной Ронан. Так много раз, я могла бы поклясться, что чувствовала на себе взгляды, когда никого не было рядом. Но если он и наблюдает за мной, то не хочет, чтобы я об этом знала.

Он удивляет меня тем, что наклоняется и поднимает мое безвольное тело на руки. Моя голова упирается в его сильную грудь, и я закрываю глаза, позволяя его теплу окутать меня, пока он несет меня вниз по лестнице в мою квартиру. Когда я снова открываю глаза, он откидывает одеяло и укладывает меня в постель. Я так боюсь, что он снова бросит меня, оставит одну, и мое горе поглотит меня целиком.

Поэтому, когда кровать продавливается под его весом, а он забирается ко мне сзади, я почти рыдаю от облегчения. Я задерживаю дыхание, гадая, что он собирается делать. После сегодняшнего вечера, я уверена, он думает, что я более расстроена, чем он. Но это одна из особенностей Ронана. Он никогда не бросит обвинение тебе в лицо. Он никогда не скажет об этом ни слова. И он сейчас здесь, потому что знает, что мне нужно. Он прижимает меня к себе и обнимает.

— Прости, что я причинила тебе боль, — шепчу я.

Он обнимает меня крепче и утыкается носом в мою шею, как будто я его источник утешения, а не наоборот.

— Мне очень жаль, что я так тебя назвал, — отвечает он. — Я не это имел в виду.

— Ронан?

— Да?

— Пожалуйста, не отпускай меня, — говорю я ему. — Или хотя бы останься, пока я не засну.

И он это делает.

На следующее утро я просыпаюсь и вижу пару карих глаз, пристально смотрящих на меня сверху вниз. Они теплые, как растопленный шоколад. Открытый и нежный взгляд. Он прислонился к изголовью кровати, все еще полностью одетый, если не считать пиджака. Никогда не узнаешь, когда он просыпается.

— Ты все еще здесь, — говорю я.

— А ты бы предпочла, чтобы я ушел?

Я протягиваю руку и касаюсь его ладони своей, и он позволяет мне это.

— Нет.

— Я не один такой, — говорит он мне. — Мак и Кроу расположились на диване в гостиной.

— А?

— Мне жаль твою маму, — говорит он.

— Спасибо.

— Я не знаю, что говорить в таких ситуациях.

— Тебе не нужно ничего говорить, — отвечаю я ему. — Спасибо, что остался со мной прошлой ночью.

Он кивает, и мне в голову приходит еще кое-что. Что-то, о чем я не должна спрашивать, потому что это только усложнит мою задачу.

— Ты говорил с моей матерью? — интересуюсь я у него.

Он не отвечает, но я знаю, что права. Он прочищает горло, и ему требуется минута, чтобы подобрать слова.

— Я хотел, чтобы она знала, что с тобой все будет в порядке, — говорит он.

Его глаза находят мои, и они никогда не выглядели более серьезными.

— И я буду защищать тебя.

— О-о, — бормочу я. — Что ж… спасибо, что сказал ей это.

— Я серьезно, — говорит он. — В прошлом я не очень хорошо справлялся с этим делом. Но я позабочусь о твоей безопасности.

— Ты оберегал меня, Ронан, — отвечаю я. — Наверное, больше раз, чем я знаю. Но ты не можешь защищать меня вечно. Все равно я скоро уеду.

Он отводит взгляд. И я не могу сказать, о чем он думает. Я хочу спросить его, не все ли ему равно. Если это вообще его беспокоит. Но это было бы глупо. Потому что это не имеет значения. Мне нужно уехать отсюда. Чтобы уйти от этой жизни прежде, чем я потеряю последние крохи рассудка, которые у меня еще остались.

Он поднимается на ноги без какой-либо реакции.

— Ты уже уходишь?

— Да, — он все еще не смотрит на меня. — Мне нужно пойти покормить собаку.

— Собаку?

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, Саша.

И с этими словами он исчезает в коридоре.

Я жду, пока закроется входная дверь, а потом иду в ванную, чтобы привести себя в порядок. Женщина, смотрящая на меня в зеркало, выглядит дерьмово. И так же себя чувствует. Как бы я ни убеждала себя, что это правильно, я не могу заставить себя радоваться отъезду.