Чтение онлайн

– Не говори, приятель, – вторили ему другие ветераны. – Этот парень мог душу заложить дьяволу, только бы первым прийти к финишу!

Вот почему конюхи мечтательно вздыхают, проходя мимо весов. Встать на весы – это значит, что хозяин вас заметил, выделил среди других. Если вес подходящий, он допустит вас к участию в тренировках, а потом, быть может, и выпустит на ипподром. А это – предел мечтаний, переход в элиту, в высшую касту. Ведь конюх, хотя и ухаживает за лошадью, никуда от нее не отлучаясь, сесть на нее права не имеет. Это может сделать только наездник. Специальные жокеи-тренеры объезжают лошадей и тщательно готовят их к скачкам.

Жокеи, допущенные к заездам, вовсе не являются себе хозяевами, как кажется романтично настроенным новичкам. Каждый их шаг подчинен железной воле основного тренера. Перед скачками устраивается столько тренировок, что люди начинают действовать совершенно автоматически. И когда зрители рукоплещут, видя, как лошадь с блеском перемахивает через изгородь или берет водную преграду, то можно, не слишком погрешив против истины, сказать, что управляет животным хорошо отлаженная машина. Настоящие лошадники знают это, и все лавры, как правило, достаются тренеру.

Однако, успешно пройдя через этот этап, можно достигнуть главного – получить лицензию, стать настоящим, самостоятельным жокеем и выбирать тренеров, а то и вовсе отказаться от них и заботиться о себе самому.

Теперь можно представить себе радость Скотта. Всего девять дней работы в конюшне – и тренер приглашает его на весы. Есть от чего загордиться новичку. Товарищи помрут от зависти. Это соображение несколько притушило ликование. Того и гляди, еще бока намнут… Но радость пересилила. Намнут – и Бог с ним, за такое дело можно и потерпеть!

Мужчины подошли к весам. Для конюшни весы – это что-то вроде алтаря в церкви. Сколько блестящих побед не состоялось из-за того, что в последний момент жокей или лошадь оказались чуточку тяжелее, чем положено!

– Вперед! – приказал Бридж.

Дрожа от волнения, Скотт встал на весы. Тренер поманипулировал противовесом и нахмурился.

– Да-а, брат, – протянул он. – Ты, однако, тяжелехонек. Сбросить надо целых одиннадцать килограммов. Вряд ли ты на это способен. А жаль.

Скотт потер лоб:

– Одиннадцать килограммов… А за какое время я должен их сбросить?

– Ишь, какой настырный, – усмехнулся Бридж. – Ну, скажем, за два месяца.

– В таком случае, это мне по силам, – решительно заявил Скотт. – За четыре недели я могу сбросить двенадцать кило.

Брови тренера поползли вверх. Он не сомневался, что многие конюхи приложат все усилия для исполнения своего заветного желания, но при этом каждый все-таки осознает свои реальные возможности. Этот же парень – либо дурак, либо наглый врун. Двенадцать килограммов за четыре недели! Да такое еще никому не удавалось! Соображает этот мальчишка, что он говорит?

– Если ты через четыре недели сбросишь дюжину килограммов, то, конечно, сядешь на лошадь, – процедил Бридж. – Да только, боюсь, тут же полетишь с нее вниз головой, если раньше не умрешь от истощения. И на могиле тебе поставят конный памятник.

Скотт улыбнулся.

– Конный памятник – это хорошо, – сказал он. – Но зачем же так скоро? Я пока не собираюсь умирать. Просто через четыре недели я буду весить столько, сколько нужно, вот и все.

И он подробно описал режим, которого будет придерживаться, и систему упражнений, призванную помочь ему войти в форму.

– О'кей, о'кей, – проворчал Бридж. – Звучит толково. Не думаю, правда, что нормальный человек выдержит такой режим, но если хочешь, попробуй. Если тебе это удастся, я посажу тебя на такую лошадь, на которой можно только побеждать!

Он подумал и повторил:

– Да, только побеждать…

Страсть Бриджа к скачкам удивляла многих. Он весь преображался, говоря о лошадях, как будто занимался ими всю жизнь. Но было известно, что интерес к ним проснулся у Бриджа сравнительно недавно.

Тренер положил руку на плечо Скотта: – Ладно, парень, посмотрим, на что ты способен. Больше можешь не возиться с этой злющей кобылой. Будешь присматривать за лучшей лошадью моей конюшни. Пойдем, покажу тебе ее.

Они пошли к стойлу, стоящему особняком, за отдельной оградой. Здесь Бридж держал лошадей самых ценных пород, настоящих жемчужин, победительниц многих скачек и обладательниц бесчисленных призов.

– Чистокровка? – заинтересованно спросил Скотт.

Бридж кивнул:

– Настоящая лошадка.

Он воодушевился:

– О такой можно только мечтать. Голова прекрасно посажена, мощная грудь, высокий круп… Не лошадь, а сказка! Впрочем, что зря трачу слова! Сейчас сам все увидишь.

Скотт нетерпеливо прибавил шаг. Он слышал, что три дня назад в Мезон-Лафит привезли нового жеребца. Бридж доверил выгружать его своим лучшим работникам и лично наблюдал за ними. Сейчас, похоже, они направлялись именно к стойлу новичка. Судя по волнению хозяина, Скотт в самом деле должен был увидеть нечто выдающееся. И ему доверят ухаживать за этой чудо-лошадью! А если он выполнит свое обещание, то, может, сам будет и объезжать жеребца!

Тем временем они подошли к стойлу, оборудование которого обошлось так дорого, что конюхи между собой окрестили его бесценным. Бридж достал из кармана массивный ключ, похожий на те, которыми запирают сейфы, и открыл дверь.

– Сейчас увидишь, – повторил он.

То, что он увидел, поразило Скотта. Он даже не слышал, как хозяин говорил:

– Посмотри на круп! А бока? А взгляни, какой окрас!

Скотт не отвечал. Он просто стоял и смотрел. И вот это животное считается украшением конюшни, надеждой Бриджа на предстоящих скачках?

У лошади была низко посаженная голова, тощие ноги, худые бока с выпирающими ребрами. Беднягу вообще с трудом можно было назвать беговой лошадью. По крайней мере, в ней не чувствовалось благородных кровей. Даже хвост какой-то куцый. Бридж же смотрел на коня, как на любимое дитя.

– Вот, – говорил он с гордостью, – мое лучшее приобретение. Благодаря этой лошадке Большой приз будет наш. Или я съем собственный хлыст! Этот конь – второй Санси!

Скотт только головой крутил от изумления. Наконец, немного придя в себя, он зашел в стойло и потрепал животное по холке.

– Да-да, конечно, – произнес он без всякого воодушевления. – Хорошая лошадка…

«Второй Санси! – думал Скотт. – Похоже, старик рехнулся. Этой кляче давно пора на живодерню!»

Он вспомнил восторженные эпитеты, которыми знатоки скачек наделяли знаменитого Санси. О, вот это была лошадь! Точеные ноги, горящие глаза, нервно раздувающиеся ноздри – настоящая порода, настоящая кровь! А тут… Унылое животное с опущенной головой и потухшими глазами. Ее легче было представить запряженной в крестьянскую телегу, чем бегущей по ипподрому. А уж вообразить ее выигрывающей какой бы то ни было приз было вообще невозможно!