Чтение онлайн

– У меня была теория, которую я долгие годы не мог довести до конца. Она заключалась в том, что носитель информации находится в самом человеческом мозге, в той его части, которая называется мозжечком или маленьким мозгом, органом сенсорных впечатлений. Мне нужен был мозг живого, здорового человека, который, естественно, было трудно достать. Случай помог мне однажды, когда на железной дороге неподалеку от меня произошла авария, и я получил профессиональный вызов: на шпалах среди обломков лежало то, чего я так долго ждал, – великолепная мозговая оболочка, только что отделенная от своего владельца. Вы можете представить себе мою радость и нетерпение доказать теорию таящихся организмов, которая, если окажется верной, пронесет мое имя в веках вместе с именами Пастера и Теннера как творцов эпохи.

– С трепетом я сделал эфирную эмульсию из этого драгоценного мозга, – рассказывал доктор. – Порывшись в поисках средства, на которое можно было бы ее нанести, я нашел кусок блестящего олова – то, что нужно. Тогда я приготовился к испытанию и, положив перед собой гипнотический знак, сконцентрировал свою волю и мысленно напечатал на маленькой пластинке простую команду, которую затем вложил в конверт и, позаботившись о том, чтобы его подписал мой гувернер, отправил его аптекарю, который обычно вывешивал мои рецепты.

– В письме содержалась просьба к моему другу зайти ко мне домой и выпить – не слишком сложное послание. Судите сами, как я обрадовался, когда на следующий день ко мне явился аптекарь с гипнотическим знаком в руках.

– "Вот забавная штука. Док, – сказал он, – сегодня утром по почте пришел этот кусочек жести без единой отметины или царапины. Мне пришла в голову мысль, что, может, вы… скажем, Док, а как насчет того, чтобы выпить чего-нибудь горячего?"

– "Конечно, спуститесь в офис и выпейте чего-нибудь горячего – это мой прямой приказ", – сказал доктор, сияя сквозь очки. – Что ж, мои надежды подтвердились! Я смешал своему другу хороший теплый тодди и выпил сам, а затем рассказал ему о своем чудесном открытии.

– "Черт возьми, – быстро сказал он, – это простое совпадение. Если бы у меня не было привычки заходить сюда и уничтожать ваши запасы бурбона, я бы мог подумать, что в этом что-то есть".

– Конечно, он был частым гостем, и мы обычно выпивали. – "Возможно, это совпадение, – признал я, – предположим, вы возьмете одну из пластин и отправите кому-нибудь сообщение".

– Он взял кусочек олова и пообещал следовать указаниям.

– "Я собирался взыскать с него долг", – сказал он, усмехаясь. – День или два от него ничего не было слышно, а потом он пришел ко мне."

– "Я почти верю, что в этой вашей разработке что-то есть, Док – сказал он. – я…"

– "Это сработало, – сказал я, – это сработало".

– "И да, и нет", – ответил фармацевт. Как вы меня и проинструктировали, я взял этот кусочек олова с собой домой и сконцентрировал на нем послание цветному человеку, который был должен мне 2,85 доллара в продолжение пяти лет. Это казалось большой глупостью, но я отправил его по почте с мысленно напечатанным на нем приказом: "Приди, Питер, заплати", не ожидая, что увижу его снова. Но…"

– "Питер пришел," – перебил я.

– "Да, пришел", – сказал мой друг. – "Питер был напуган и возмущен. "Ты, аптекарь, – сказал он, – зачем ты прислал мне этот кусок олова для худу, с черепом и скрещенными костями на обратной стороне конверта? А если я заболею и умру. Я прослежу, чтобы тебя повесили за убийство, ага! Я понимаю, что я должен тебе 2,85. Вот тебе деньги, и быстро забирай эту штуку".

– "На конверте была приклеена этикетка с ядом, которую, вероятно, наклеил мой клерк. Боюсь, что именно страх перед худу, а не ваша гипнотическая схема, привел Питера в аптеку, Док".

– Я человек упорный, – сказал доктор Боггс, глядя через проход на коренастого спутника, который, судя по всему, пребывал в дремоте. – Несмотря на сомнения, брошенные на мое открытие моим другом аптекарем и его теорией худу, я знал, что только гипнотическое внушение и только оно одно помогло заставить темнокожего сдаться. Вот два случая, которые сработали по полной программе, третий должен был стать очень убедительным. Решив, что лучше всего работать с совершенно незнакомым человеком, я отправился в гостиницу и нашел своего человека в лице лакировщика, умного, внимательного парня, которому я тщательно изложил свое открытие. Его заинтересовался.

– "Вот это да, – пробормотал он. – Маленькие симпатичные оловянные таблички с убедительным призывом заказать товар, и никаких споров; заказ приходит обратно по почте. У вас есть такие жестянки? Я опробую их на своих клиентах в этом городе. Как вы их заряжаете?"

– Это была та самая информация, которую я искал, и я дал этому специалисту три чувствительные пластины и проинструктировал его, как ими пользоваться. Едва он съел свой суп, как тут же отправился в свою комнату и, заперев дверь, принялся за гипнотизирование знаков. К несчастью, дом был полон путешественников, и многие из них захотели, чтобы мой подопечный сыграл в покер, поднялись к нему в комнату и стали стучать в дверь. Стук в дверь не способствует концентрации, и лакировщик, раздраженный, попросил их уйти.

– "Убирайтесь! Полезайте на дерево! – услышал я его голос на фоне грохота продолжающейся возни. – Я занят и не могу выйти. Идите, встаньте на голову или прыгните в реку! Прекратите это адское блеяние!"

– Они продолжали шуметь до тех пор, пока он не сдался и не прекратил гипнотический эксперимент на время, потом я пошел я домой.

– Недавно, мой друг, вы назвали мое открытие нелепым, – сказал доктор, глядя на меня сквозь очки и снова принимаясь за нюхательный табак. – Вы увидите, насколько оно было нелепым, в результате этого последнего эксперимента, потому что моя эмульсия уже почти закончилась. На следующее утро торговец лаком с утра пораньше отправился к своим клиентам, и результатом его первого визита стал спешный вызов меня на мебельную фабрику, где секретарь, занимавшийся закупками, таинственно заболел.

– "Что случилось?" – спросил я в изумлении, так как секретарь лежал на полу, а на нем сидели все сотрудники офиса, и он извивался и умолял их отпустить его.

– "Он сошел с ума и хочет прыгнуть в реку", – хором отвечали они. – "Несколько минут назад к нему заходил продавец лака и вручил ему оловянную визитную карточку; он посмотрел на нее и бегом пустился к реке, срывая на ходу с себя одежду".

– "Вот именно, – сказал секретарь, снова извиваясь, – я хочу прыгнуть в реку".

– Мне стало дурно, когда я вспомнил, что накануне вечером лакировщик сделал замечание парням, стучавшим в его дверь. Вот оно, гипнотическое внушение в полной мере. Я преградил путь к двери и снова и снова щелкал пальцами под носом у секретаря. "Все в порядке, просыпайтесь!" – сказал я резко. Он взял себя в руки, тупо посмотрел на меня, а потом вдруг воскликнул: "Ну, я буду…".

– Что он будет делать, я узнать не успел, так как ворвался разъяренный посыльный и призвал меня на большой органный завод, где странно вели себя президент и казначей. Я бросился бежать, встретив по дороге лакировщика, который оживленным шагом направлялся в депо. У органной фабрики собралась толпа, с любопытством наблюдавшая за действиями двух мужчин: президент, пожилой человек, грациозно вставал на голову и так быстро, как только добрые руки успевали вернуть его в естественное положение, а секретарь делал самые гротескные усилия, чтобы взобраться на небольшой саженец перед офисом. Каждый придерживал кулаком кусок олова, на котором была написана соответствующая информация.