Чтение онлайн

— А щас я!

Раздался шлепок.

— Гы-гы-гы…

— А теперь я!

Снова шлепок.

— Гы-а-гы…

Еще одна мрачная личность лежала на боку, подложив ладонь под щеку, и в угрюмой задумчивости о чем-то размышляла.

— Эй! — обратилась ко мне Лена Костенко — красивая, с глазами молодой стервы и с садистской искрой в темных зрачках дежурная медсестра. — Вот твоя кровать, ложись…

Взяв за руку, хотела подвести к больничной койке, приняв мое состояние за привычное. Я вырвал руку.

— Смотри ты, гондон, еще брыкается! Ложись щас же, пока сульфозин в жопу не влупила. Говно!

Я покорно лег на кровать.

Вскоре санитар Борька, держа за локоть, привел еще одного страдальца. Это был длинный, худой малый лет двадцати с широко открытыми от недоумения глазами. Борис, подведя его к свободной кровати, приказал:

— Игорь, ложись!

Игорь сел, сложив на коленях руки, и стал со страхом озираться, вздрагивая от мычания, блеяния и движения окружающих.

— А на черной скамье, на скамье подсудимых…

Черная Скамья завел шарманку и решил размяться. Заложив руки за спину, стал быстро ходить между кроватями. Глаза новичка открывались все шире и шире, и он, встав с койки, подошел к дверному проему.

— Слушайте, а зачем меня сюда? Я ведь не сумасшедший. Выпустите меня, пожалуйста, отсюда, — обратился он к дежурным санитарам Борьке и Вовке, сидевшим на диване напротив наблюдательной, и сделал попытку выйти из палаты.

— Назад!

— Ну позовите врача, ну пожалуйста. Я объясню ему. Пусть меня вызовут к врачу. Это ошибка. Зачем меня держат с сумасшедшими? Я же нормальный.

Коротким, резким ударом ноги Борис толкнул в ноги канючащему раздаточный лекарственный столик. Алюминиевый бортик рубанул по костям.

— Что вы делаете?! — воскликнул парень и схватился за ноги. — Фашисты!

Легко вскочив с дивана, два бугая накинулись на протестанта. Серией мощных натренированных ударов по челюсти и в грудь сбили бедолагу с ног и завалили на кровать. Борька залез на спину оглушенного парня и стал выкручивать руки. Другой экзекутор, Вовка, держал жертву за ноги, чтоб не брыкался, хотя Игорь от нокаута только разевал рот, как пойманная рыба, не помышляя о сопротивлении. За экзекуцией с тайным наслаждением наблюдала прибежавшая на шум медсестра Костенко.

— Ты врача хотел? Щас тебе будет врач! Ленок, неси шприц! — крикнул ей через плечо Борис, связывая руки больного полотенцем.

Ленок несла большой шприц, наполненный желтой жидкостью. Это сульфозин. Стащив штаны с оглушенного, она с наслаждением влупила толстую иглу в правую ягодицу и сильным резким движением опустила поршень до упора. Горячий укол разорвал живую плоть. Дернулось, изогнувшись, казнимое тело и исторгло животный рев, перешедший в волчий вой. Крик хлестанул по нервам обитателей палаты. Захныкали два дурака-«игрока», забился в эпилептическом припадке красивый и несчастный двенадцатилетний малыш. Раскачивая сетку, стал подпрыгивать и издавать вопли беспрестанно мотавший до этого головой шизофреник, завыл, подражая казнимому, Чита-олигофрен…

— Заткнись, падла! — Брошенный по дуге кулак Борьки-санитара забил Чите едва зародившийся вой обратно в глотку.

Вовка-санитар схватил своими кувалдами ножки кровати, на которой, как на батуте, прыгал и завывал больной, и, приподняв, грохнул ими об пол.

Я сжался под одеялом, заткнул уши, и у меня от потрясения начался приступ. В голове завыли волки, загудели, забухали колокола, в глазах заплясали желтые круги, и я отключился.

Очнулся ночью. В палате — тихо. Несчастный, получивший чудовищную порцию смирительного, все так же лежал со связанными за спиной руками и с заголенной задницей, глухо, как в бреду, повторяя:

— Негодяи… мерзавцы… фашисты… гады…

Глаза его были закрыты. Изо рта текла слюна. Борис дремал на диване. Ему надоело слушать проклятия, и он подошел к бредившему. Взяв за волосы, задрал голову вверх и, глядя в замутненные глаза, стал назидательно говорить:

— Ну что, дружок, понял теперь, куда попал? Заруби себе на носу: сюда здоровые не попадают и выходят с клеймом — не сотрешь за всю жизнь. Так что молчи в тряпочку. А будешь на персонал хер дрочить — вообще не выйдешь! Или вынесут ногами вперед. Так что отдыхай, орелик!

Бросив голову бредящего и едва ли соображающего парня на подушку, развязал ему руки, натянул на задницу штаны.

Непривычная обстановка действовала на меня угнетающе. Я лежал с открытыми глазами, слушая хрюканье, бульканье, жалобное всхлипывание спящей палаты, и соображал — куда попал?

Захотелось в туалет.

У выхода, не переступая роковой черты, спросил разрешения у дремлющего на диване санитара Вовки.

— Давай, — буркнул потревоженный цербер.

Проходя мимо процедурки, увидел там санитара Борьку. У него на коленях сидела Ленок.

Вернулся в палату. Не спалось. Из процедурки доносились грубый голос санитара и женское воркование.

— Да… да… да., конечно… — чирикала Ленок.

— Бу… бу… бу… — басил Борис.

Стихло. Послышалась возня. Все завершилось глубоким умирающим стоном.

Борис возвратился.

— Давай, — кивнул он напарнику в сторону процедурки и грузно плюхнулся на диван.

Все повторилось. Опять возня и опять стон ненасытной стервы.

Утром Черная Скамья, расхаживая между кроватями, вновь затянул:

— А на черной скамье, на скамье подсудимых…

Кашлянье, харканье, зевание проснувшейся палаты.

Хлопанье дверей. Звяканье склянок в процедурке. Разноголосица новой смены.

— Так, пить лекарство! — Посвежевшая за ночь Ленок подкатила к наблюдательной столик, уставленный капроновыми стаканчиками с водой и горками разноцветных таблеток.

Обитатели палаты поочередно подходили и глотали пилюли. Санитар Борька наблюдал.

Черная Скамья, высыпав в рот горсть разноцветных колес, хотел отойти, но Борька, шагнув к нему, громко сказал:

— Открой рот!

Черная Скамья — так я окрестил Вергазы — злобно сверкнул глазами. Взяв в руки его узкое, хориное лицо, санитар надавил пальцами-сардельками на щеки. Открылась гнилая пасть убийцы. Из-под нечистого языка вывалились таблетки.

— У, гнида! — Борис наотмашь рубанул ребром ладони по худой кадыкастой шее.

Голова симулянта дернулась и вместе в хилым телом отлетела в угол.

Вскоре Борис повел группу дураков в туалет. Игорь, парализованный сульфозином, скакал на одной ноге, держась рукой за стену. Санитар Вовка отлучился в процедурку. Его позвала медсестра. На минутку наблюдательная осталась без присмотра. Вергазы тигром метнулся со своей койки. Воровато позыркав по сторонам, стал выламывать из кровати наказанного парня металлический прут. Прут был слегка согнут и болтался в гнездах. Выломав стал метаться по палате — куда спрятать? — и, пришлепывая прутом по ладони, злобно шипел: