Чтение онлайн

— Норма, это весьма условное понимание. — Философски изрек Антош. — Для большинства норма это мера привычного. А привычное, как правило, это косвенный показатель меры развития человека. Чем больше человек тянется к привычному, тем меньше он хочет развиваться. Для меня этот мир, как глоток свежего воздуха.

— Да уж, воздух тут действительно свежий. — Борис потер себе озябшие плечи. — И все равно, наша Земля это норма.

— Да кто тебе такое сказал? — Неожиданно взвился Петр. — У нас же все делается наоборот. Все наоборот! Лозунги об одном, а на деле другое. Человечество сколько существует, столько и пытается себя уничтожить. Хочешь мира, готовься к войне! Хочешь здоровую экономику — плоди коррупцию. Хочешь демократию, подчиняйся, или тебя уничтожат. А у нас в больнице главврач кто? Тот кто купил диплом в переходе. Вот у нас, как раз все наоборот. Если озвучат цель, то планомерно начнут двигаться в обратном направлении. Взять хотя мы институт супружества. Брак, вроде бы хорошее дело, но делает всех несчастными.

— Не перегибай, не у всех так. — Остановил словесный поток товарища Борис. — Просто подлые людишки приходят к власти, а нормальным этого не надо. Я слыхал про одну теорию о полезных идиотах. Якобы мир устроен так, что прогресс двигают идиоты. Они гиперактивные, тщеславные, у них свербит в одном месте, пока они не начнут двигаться вперед. Умные просто дают им в руке все новые инструменты, которые они используют для своей карьеры.

— А почему они идиоты?

— Потому что не в силах справиться с желанием быть лучше других, желанием быть богатыми, быть на виду. Умный человек выберет тихое счастье, а идиот такое, которое его в конце концов и убьет.

— М-да, что-то в этой теории есть. — Согласился я. В кругу моих знакомых из родного мира точно набралась бы пара-тройка таких идиотов.

— Это точно. — Веня пнул вылетевший из костра уголек. — А человечество всегда всё делало себе во вред, та же инквизиция, сжигала красавиц, вместо дурнушек, а если бы наоборот, сейчас не мир, а подиум был бы. Всякий плюгавенький мужичок мог рассчитывать на красавицу жену. Я не на себя намекаю, людей жалко.

— Ну, ты как всегда о наболевшем. — Усмехнулся Петр. — Кастрация могла бы избавить тебя от ненужных мыслей враз.

— А вы, что, против? Вам не нравятся красивые женщины? Хотя…, вы не можете себе их позволить.

Борис и Петр прыснули от смеха.

— Теория про идиотов работает. — Согласился Петр с Борисом. — Осталось денег раздобыть и Веня окружит себя шикарными телками.

— Смейтесь, вы жизнь-то уже прожили. Вам больше ничего не светит.

— Счастье возрасту не помеха. — Вставил фразу Антош. — Твои мысли, Вениамин, еще отголоски земной жизни. Тебе не надо ни перед кем казаться. Будь собой, живи только для себя, но не во вред другим.

— Хватит, а? Тоже мне змей Будда. — Веня насупился.

Антош и не думал обижаться на оскорбление.

— Вольдемар номер два растет. Чувствую, по мирам тебя будут гнать совсем другие причины, нежели нас.

— Не вам решать! — В запальчивости ответил Веня.

— Вень, а ты знаешь, что в древности в княжеские дружины не брали мужиков, зарекомендовавших себя бабниками? — Борис поучающе поднял вверх указательный палец.

— Нет.

— Они всегда сбегали с поля боя в критический момент. Делай выводы.

— Я не бабник. Я красоту люблю. Эстет. Я вообще хочу, чтобы женщины не старели лет до восьмидесяти. Чтобы они начинали стареть за неделю, как сыграть в ящик.

Вся мужская часть нашей компании грохнула смехом.

— Латентный геронтофил. — Произнес Петр, утирая слезы.

— Жаль мне не с кем мужиков обсудить. — Вздохнула Ляля. — Я тут среди вас, как фигура, необходимая для политкорректности, иного цвета, иного пола.

— Ты не одна. У меня еще нет конечностей.

— Вот бы из нас отличное кино получилось.

— Нет, что вы, Ляля, я уже давно в вас не вижу никого, кроме красивой женщины. — Краснея, признался Вениамин.

Повисла пауза, усугубившая неловкость Вени и Ляли. Меня же, смелое признание молодого врача покоробило. На такое я бы сам не решился перед всеми, да и перед Лялей, возможно. Легкая зависть тронула мою душу.

— Мужик! — Борис решил разрядить ситуацию. Вынул из-за спины термос с настойкой. — Так хорошо сидим, что не по-людски не предложить выпить. Интересно только, в этом мире голова болит от того, что с вечера не вмазал?

— Вряд ли. Иначе я представляю себе акт дефекации наоборот, который здесь норма.

— Ой, хватит, не перед едой. — Скривился Веня.

Крышка от термоса пошла по кругу. Настойка была обжигающе крепкой, с ярким запахом. От нее в животе разгорался приятный огонь, расходящийся теплом по венам. Жидкость мягкими «лапками» проникала в мозг, массируя его и приводя в состояние легкой эйфории. Не хочу сказать, что я сторонник алкоголя, но в нужный момент ему удавалось создать в компании чувство сопричастности друг другу, что для людей, избравших путь коллективного движения к цели, было необходимо.

Некоторое время мы молчали, наслаждаясь состоянием. Затем у каждого в животе началось голодное урчание, заесть которое было нечем.

— Спать надо идти, чтобы о еде не думать? — Предложил Петр и первым поднялся. — Ох, ты! — Он дернул ногой, будто она прилипла к земле. — Что это такое? Что меня держит?

Веня поджег в костре кусок бумаги и поднес к Петру. Изумрудная трава, что так поразила меня при свете, обвила его обувь и крепко держала. Я захотел встать, но и мои ноги словно приросли к земле.

— Черт! Кажется…, ну-ка, кто из вас свободен, принесите нож.

Оказалось, что свободен только Антош. Его почему-то трава не признала за жертву.

— Я свободен! Где его взять? — Антош заскользил в обратную сторону от машины. — Забыл, блин.

Он принялся извиваться в обратную сторону, но двигаться к машине.

— В сумке лежит скальпель. — Объяснил ему Петр.

— Антош, неси всю сумку. — Попросил я его. — Он не сможет взять мелкие предметы. — Пояснил я остальным.

— Вот почему у этой травы был такой вкус странный. — Вспомнила Ляля.

— Вот и еще обратная сторона мира, трава пожирает животных. — Борис дернул ногой и вырвал ее из ботинка.

Он рывка он потерял равновесие и упал. Мелкие стебельки травы мгновенно приняли его в свои объятья. С перепугу, Борис принялся кричать так отчаянно громко, будто трава уже начала вытягивать из него жизнь.

— Спасите! Скорее! Душит меня, душит! Тварь, вернусь сюда с газонокосилкой, устрою тебе! Ах, скорее!

Борис не мог дернуть ни рукой, ни ногой. Сотни тонких зеленых растений обвили его, как ниточки лилипутов, удерживающие могучего Гулливера. Антош вернулся и бросил сумку под ноги Петру. Тот быстро нашел в ней скальпель. Обрезал себе траву вокруг ног и прыжками направился к Борису. Ему удалось освободить его, обрезав растения по периметру тела.