Чтение онлайн

– Смелая, как мужчина.

Но Профессор предпочел бы совсем другое. Он мечтал, чтобы она взглянула на него с нежностью. Но не с материнской нежностью, как на самых младших и печальных, таких как Сухостой и Фитиль. И не по-братски, как она смотрела на Жоана Длинного, Хромого, Кота и на него самого. Он мечтал об одном из тех взглядов, полных любви, которые она дарила Педро Пуле, когда он убегал от полиции, а вслед ему летели крики хозяина какой-нибудь лавки:

– Вор! Держи вора! Меня обокрали!

Но так она смотрела только на Педро Пулю. А он этого даже не замечал. Профессор слушал восторги Длинного, но не улыбался.

В тот вечер Педро Пуля вернулся в склад с фонарем под глазом и разбитой кровоточащей губой. Так закончилось его столкновение с Эзекиэлом, главарем конкурирующей банды беспризорных мальчишек, промышляющих нищенством и воровством, значительно меньшей, чем капитаны песка и хуже организованной. Эзекиэл шел навстречу Пуле, а с ним еще трое, в том числе парень, которого капитаны изгнали, когда застукала на воровстве у товарищей. Педро только что проводил Дору и Зе Худышку до подножия Ладейры ду Табуан, оттуда совсем близко до их склада. Жоан Длинный был занят и не мог пойти с Дорой. Педро Пуля подумал было, что нельзя отправлять ее одну через пески, но потом решил, что никакой опасности нет: днем никто не станет к ней приставать. К тому же ему нужно было получить кое-какие деньжата у Гонзалеса, хозяина 14 ломбарда. Он был им должен за золотые украшения, которые они стащили у одного богатого араба.

По дороге Педро Пуля думал о Доре. О спадающих на плечи золотистых волосах, о ее глазах. Красивая... Прямо как невеста! Невеста... Нельзя даже думать об этом... Он не хотел, чтобы кто-нибудь держал в голове грязные мысли в отношении Доры. Если он скажет Доре, что она для него как невеста, любой другой посчитает себя вправе сказать ей тоже самое. И тогда не будет больше ни закона, ни порядка среди капитанов. Педро Пуле нельзя забывать, что он - вожак. Педро был настолько погружен в свои мысли, что чуть не налетел на Эзекиэла. Вся четверка остановилась, преградив ему путь. Эзекиэл, высокий мулат, держал в зубах окурок. Педро тоже остановился, ождая, что будет дальше.

Эзекиэл сплюнул:

– Не видишь, куда прешь? Ослеп, что ли?

– Чего тебе?

Парень, который раньше был у капитанов, спросил:

– Как там твои подлюги?

– Ты еще не забыл, как тебе там набили морду? Следы, наверное, еще остались.

Парень заскрежетал зубами и кинулся было на Педро Пулю, но Эзекиэл остановил его и обратился к Педро:

– На днях я загляну к вам в гости.

– Зачем это?
– спросил Педро подозрительно.

– Говорят, у вас там завелась маленькая шлюшка - для всех...

– Прикуси язык, сукин сын!

От удара Эзекиэл покатился по земле. Но трое других навалились на Педро и сбили с ног. Эзекиэл пнул Педро в лицо. Тот, кто раньше был у капитанов, крикнул:

– Держи крепче, - и изо всей силы ударил его в зубы.

Эзекиэл еще дважды с размаху пнул его в лицо:

– Будешь знать, сволочь, кто здесь хозяин.

– Вчетвером...
– начал Педро, но мощный удар заткнул ему рот.

К ним приближался полицейский, и нападавшие бросились наутек. Педро Пуля поднялся, подобрал кепку, погрозил кулаком вслед убежавшему Эзекиэлу.

Полицейский сказал:

– Проваливай, парень. Мотай отсюда, пока я не забрал тебя в кутузку. Педро сплюнул чистой кровью и, вытерев злые слезы, побрел в склад, позабыв про Гонзалеса и деньги. Медленно спускаясь с холма, он бормотал про себя: "Сволочи...четверо на одного... Тут они смелые..." и

обдумывал план мести.

В складе он нашел только Дору с братишкой. Зе Худышка спал. Последние лучи заходящего солнца создавали в помещении атмосферу какой-то удивительной чистоты.

Дора сразу же подошла к нему:

– Ну как, получил деньги?
– но увидела заплывший глаз, разбитые губы,

– Что случилось, брат?

– Эзекиэл и еще трое. Смелые очень - четверо на одного.

– Это они тебя так?

– Их было четверо. К тому же они застали меня врасплох. Я-то, дурак, думал, что Эзекиэл будет драться один на один. А они вчетвером...

Дора усадила его, сходила к Фитилю в угол, принесла воды. Куском ткани промыла раны, Педро строил планы мщения. Дора поддержала его:

– В следующий раз мы им покажем.

Педро засмеялся:

– Ты тоже пойдешь?

– Конечно.

Смывая кровь с его губ, Дора склонилась ниже, их лица сблизились, ее золотистые волосы смешались с волосами Педро.

– Из-за чего была драка?

– Да так...

– Скажи.

– Слишком он язык распустил...

– Это из-за меня, да?

Педро кивнул головой. Тогда она наклонилась к нему, поцеловала в губы и убежала. Педро бросился за ней, но она спряталась. А потом один за другим стали возвращаться капитаны. Дора издали улыбалась Педро Пуле. В ее улыбке не было ни капли кокетства. Но все же, когда она смотрела на него, выражение ее глаз менялось: в них была не только сестринская привязанность, в них была нежность невесты, доверчивой и робкой. Может быть, они даже не понимали, что это любовь, но все было поэтично, как в настоящем колониальном романе, не хватало только луны. Дора улыбалась и опускала глаза. И сердце ее билось быстрее, когда их взгляды встречались. Они не знали, что это любовь. Наконец взошла луна, разлив по бараку свой желтый свет. Педро Пуля лежал на песке и даже с закрытыми глазами видел Дору. Он почувствовал, как она подошла и села рядом. Тогда он сказал:

– Теперь ты моя невеста. Когда-нибудь мы поженимся.

– Ты мой жених.

Даже не зная, что это любовь, они были счастливы.

Когда вернулись Хромой и Жоан Длинный, Педро Пуля позвал ребят. Они собрались в углу Профессора. Дора тоже пришла и села между Жоаном Длинным и Сачком. Тот закурил и сказал Доре:

– Я разучиваю сейчас мировую самбу, сестренка. Бренчу помаленьку...

– Ты отлично играешь, брат.

– Есть вроде кое-какой успех на праздниках.

Педро Пуля прервал их разговор. И тут все увидели его разбитые губы, синяк под глазом. Педро рассказал, как было дело:

– Четверо против одного...

– Нужно их как следует проучить, - сказал Хромой, - Всыпать им по первое число.

Они разработали план операции. И около полуночи человек тридцать вышли из склада.