Чтение онлайн

Но от г-на де Шуазеля не укрылись эти перемены цветов. Твердой поступью, с откинутой головой, со сверкающими глазами прошествовал он мимо придворных, которые теперь старались держаться к нему поближе, точно так же как утром — отойти подальше.

— Так! — сказал король в конце галереи. — Герцог, подождите меня, я отвезу вас в Трианон. Запомните все, что я вам сказал.

И король вошел в свои покои.

Г-н де Ришелье растолкал всех, подошел к министру, обеими своими тощими руками сжал его руку и сказал:

— Я давно знал, что Шуазели живучи как кошки.

— Благодарю, — отвечал герцог, прекрасно понимавший, в чем тут дело.

— А что же этот нелепый слух… — продолжал маршал.

— Его величество только посмеялся над ним, — сказал Шуазель.

— Толковали о каком-то письме…

— Это розыгрыш со стороны короля, — возразил Шуазель, метя этой фразой прямо в Жана, который почти уже не владел собой.

— Превосходно! Превосходно! — повторил маршал, вернувшись к виконту, как только Шуазель исчез и не мог больше его видеть.

Король спустился по лестнице, подозвал герцога и велел следовать за ним.

— Э, да нас провели! — сказал маршал Жану.

— Куда они едут?

— В Малый Трианон потешаться над нами.

— О, дьявол! — пробормотал Жан. — Ах, простите, господин маршал.

— Теперь моя очередь, — объявил тот, — и поглядим, чьи возможности надежней — мои или графини.

Когда Людовик XIV построил Версаль и, видя огромные гостиные, полные стражи, прихожие, полные придворных, коридоры и антресоли, полные лакеев, понял, какие неудобства сопряжены с величием, он сказал себе, что Версаль воплотил собой именно то, что он, Людовик XIV, замыслил, а Мансар. Лебрен и Ленотр исполнили: это обиталище Бога, но отнюдь не жилище человека.

Тогда великий король, который в часы досуга был человеком, велел построить Трианон, где мог перевести дух и пожить без посторонних глаз. Но меч Ахилла, утомлявший временами самого Пелида, оказался для его наследника-мирмидонянина [14] воистину неподъемной ношей.

Трианон, этот уменьшенный Версаль, показался все-таки чересчур помпезным Людовику XV, и он велел архитектору Габриелю выстроить Малый Трианон, павильон в шестьдесят квадратных футов.

Слева от Большого Трианона возвели невыразительное, лишенное украшений строение квадратной формы: там жили слуги и домочадцы. В здании было приблизительно десять господских апартаментов, а также место для пятидесяти слуг. Это здание цело и поныне. В нем два этажа да чердак. Первый этаж отделен от леса замощенным рвом; все окна обоих этажей забраны решетками. На Трианон выходит ряд окон длинного коридора, похожего на монастырский.

Восемь или девять дверей ведут из этого коридора в апартаменты, из коих каждый представляет собой переднюю, два кабинета направо и налево от передней, а далее одна или две спальни с низкими потолками, выходящие во внутренний двор.

Выше этажом расположены поварни.

Под крышей — комнаты для челяди.

Это и есть Малый Трианон.

Добавьте сюда часовню на расстоянии двадцати туазов от замка — ее мы здесь описывать не будем, поскольку в этом нет никакой нужды; следует еще заметить, что разместиться в этом замке может, как сказали бы мы сегодня, только одна семья.

Топография, следовательно, такова: замок, окнами фасада глядящий на парк и в лес, а левой стороной обращенный к службам, которые глядят на него окнами коридоров и кухонь, забранными частой решеткой.

Из Большого Трианона, которым Людовик XV пользовался в торжественных случаях, можно попасть в Малый через огород, расположенный между двумя резиденциями — надо только перейти деревянный мостик.

В этот огород, он же и фруктовый сад, который был разбит по проекту и трудами самого Лакентини [15] , повел Людовик XV г-на Шуазеля, едва они прибыли в Малый Трианон после тяжких утренних трудов, о коих мы уже рассказали. Король жаждал показать министру усовершенствования, введенные им в новом обиталище дофина и дофины.

Г-н де Шуазель всем восхищался, все сопровождал замечаниями, исполненными истинно придворной прозорливости; он выслушал короля, рассказавшего ему, что Малый Трианон день ото дня становится все красивее и жить в нем все уютнее, и сам заметил в ответ, что это воистину семейное пристанище его величества.

— Дофина еще немного дичится, — сказал король, — как все молоденькие немки; она хорошо говорит по-французски, но стесняется легкого акцента, по которому французское ухо распознает австрийское происхождение. В Трианоне она услышит только друзей, а сама подаст голос только в том случае, если ей будет угодно.

— И вскоре она прекрасно заговорит. Я уже заметил, — изрек г-н де Шуазель, — что ее королевское высочество — само совершенство, и нет таких достоинств, коих ей недоставало бы.

По дороге путешественники обнаружили дофина; он стоял на лужайке и измерял высоту солнца.

Господин де Шуазель отвесил ему очень низкий поклон, но поскольку принц промолчал, то и он промолчал тоже.

Король довольно громко, так, чтобы внук мог его слышать, произнес:

— Людовик у нас ученый, но напрасно он ломает себе голову над науками: это огорчит его жену.

— Нисколько, — отозвался нежный женский голос из-за кустов.

И навстречу королю выбежала дофина, беседовавшая с каким-то мужчиной, у которого обе руки были полным-полны бумаг, циркулей и карандашей.

— Государь, — сказала принцесса, — это господин Мик, мой архитектор.

— А, вы тоже страдаете этой болезнью, сударыня? — воскликнул король.

— Государь, эта болезнь у нас семейная.

— Хотите что-нибудь построить?

— Хочу переделать этот старый парк, который на всех нагоняет скуку.

— Дочь моя, не слишком ли громко вы это говорите? Дофин вас услышит.

— Мы с ним уже уговорились, — возразила принцесса.

— Скучать вместе?

— Нет, искать развлечений.

— И что же вы намерены строить, ваше королевское высочество? — осведомился г-н де Шуазель.

— Я хочу переделать этот сад в парк, господин герцог.

— Бедный Ленотр [16] ! — заметил король.

— Ленотр был великий человек, государь, но он делал то, что любили в его время, а я люблю…