Чтение онлайн

Меня тотчас пронзила игла слабости, а между двух могил появился чёрный туман. Я хмуро посмотрел на мужиков, и сам затащил в него братьев, которые до сих пор мирно спали.

И на этот раз мы прибыли куда надо. Вокруг нашего трио раскинулись могильные оградки, а за высоким, обледенелым, кованым забором обнаружились жилые дома, окружившие городское кладбище Калининска. И тут же, как по заказу, Илья и Шурик стали приходить в себя.

Я крадучись в ночной темноте пробирался к отчему дому по пустынной улице, укрытой снегом. А рядом со мной шли Шурик и Илья. И последний бубнил под нос, косясь на меня:

— Почему она оставила Алёшку у себя?

— Ведьма хочет, чтобы я вернулся и помог ей завалить Повелителя мёртвых, — тихонько ответил я, вздрогнув от яростного собачьего лая, раздавшегося за покосившимся забором.

Мы втроём тотчас ускорили шаг и миновали двор с бдительным животным. И лишь после этого старший Корбутов продолжил расспрашивать меня.

— А почему ты? Ты же даже первый курс академии ещё не окончил.

— Бабка выбрала меня из-за того, что я уже встречался с Повелителем.

— Хм-м-м… — задумчиво выдохнул брат, наморщив лоб. — Иван, вокруг тебя творится что-то нечистое. Мне не дают покоя мысли о Повелителе. Я все последние месяцы думал над тем почему он нас отпустил. Но мне так ничего путного и не пришло на ум.

— И мне, — поддакнул Шурик, почесав шею. На ней красовалась болячка, скрывшая неглубокую ранку от кончика сабли атамана.

— Да и я тоже ничего не понимаю, — соврал я, не моргнув глазом.

— А когда ведьма отпустит Алёшку? — задал вопрос Илья и облегчённо посмотрел на крышу родительского дома. Она выглядывала из-за соседнего забора.

Добрались. И вроде бы нас никто не заметил.

— Когда я в следующий раз встречусь с ней, тогда и вернет его. А о дате этой встречи мне должен сказать человек ведьмы, — уже честно ответил я. — И о здоровье Алешки переживать не стоит. Старуха заверила меня, что с ним ничего не случится.

— Хорошо бы, — промычал Санек и шмыгнул носом.

— Лучше бы бабка забрала меня. Шибко она дурная, — в сердцах бросил старший Корбутов и яростно скрипнул зубами. — Чёртова поросятина. Не свали она нас с ног, то я бы не отдал старухе Лёшку. Сам бы остался у неё.

Шурик уныло повесил голову. Похоже, он-то первым и позарился на аппетитно пахнущее угощение. А потом его поддержали и другие братья.

Я решил чуть утешить Илью:

— Ведьма всё равно забрала бы Алёшку. Он ей чем-то приглянулся.

Корбутовы не знали, что выбор делал я. Они думали, что старуха сама показала кривым пальцем на Лёшку.

Илюшку мало успокоили мои слова. Его грудь покинул очередной богатырский вздох. А затем он перелез через забор, открыл нам калитку и недоумевающе произнёс, почесав затылок:

— Бурашка что-то молчит, да из будки носа не кажет.

— Устал — вот и спит, — проронил я и двинулся к дому. Его окна были предсказуемо черны. Батя и матя явно спали. И хорошо бы их не напугать. — Илья, иди ты один стучись. А мы возле крыльца подождём. А то не ровён час Макар Ильич в темноте нас за бандитов каких-нибудь примет и застрелит. Хорошо если только Шурика, а ежели меня?

Оба брата не поняли моей шутки и наградили осуждающими взглядами. Мне пришлось примирительно улыбнуться.

После этого Илья принялся огибать дом, чтобы постучать в окно спальни Макара. А мы с Сашкой присели на почищенное от снега крыльцо и задумались каждый о своём. Хрен знает о чём размышлял Шурик, а вот я думал о Повелителе мёртвых.

Получается, Повелитель ожил, когда я поглотил силу Румянцева? Ведь тогда-то мой уровень дара и скакнул на следующую ступень. А где третий амулет? Неужели за столько лет на Земле не нашёлся тот, кто был связан с миром мёртвых? Может, амулет так и ходит по рукам, выискивая жертву? Или лежит где-нибудь в земле или частной коллекции?

Блин, всё это так сложно. А ведь есть ещё много других вопросов, требующих ответов. А мой мозг уже кипел от напряжения, перетирая все известные мне факты и сопоставляя их друг с другом. Поэтому, когда из моих ушей повалил пар, я решил остановиться и отпустить ситуацию. Утро вечера мудренее. Сейчас надо дать отдохнуть измученным извилинам, а потом авось мне придёт в голову что-то интересное.

Пока же за входной дверью раздались торопливые шаги и загромыхала связка ключей. И практически одновременно из-за дома показался Илья, а на пороге — растрёпанный Макар с заспанной физиономией и керосиновой лампой. Подрагивающий жёлтый свет тотчас осветил засиявшую от радости моську Шурика. И тот сразу же бросился обниматься с отцом.

А я тактично напомнил:

— Товарищи родственники, давайте все в дом.

— А я как увидал Илью за окном — так думаю, мерещится спросонья. Али бес попутал. Я в церковь-то в минувшее воскресенье не захаживал, — залопотал засмущавшийся дед, кое-как отодравший от себя сына. — Заходьте в дом, заходьте.

Мы всей гурьбой ввалились в сени. Потом Илья закрыл дверь, сдержанно поздоровался с отцом и сразу же спросил:

— А что с Бурашкой? Приболел? Он из будки даже не вылез.

— Помер, — мрачно проронил Макар и упёр взгляд в пол.

— Как помер? Так он же ещё молодой был, — удивился Илья, выгнув брови дугой.

— Макар Ильич, вы чего-то недоговариваете, — смекнул я, внимательно глядя на лицо приёмного отца. Оно носило печать тщательно скрываемых тревог.

— Бать, рассказывай. Не держи в себе, — громыхнул старший из братьев Корбутовых. — Мы за этим сюда и приехали. Дабы помочь тебе с мамкой.

— А на чём приехали-то? — вздохнул дед, призывно махнул нам рукой и посеменил в сторону кухни.

— Дык на грузовике. Я его оставил во дворе у своего знакомого, — соврал Илья. При этом его глазки бегали, как у мелкого жулика. Благо, батя оказался к нему спиной, а то бы Илюшка спалил всю контору. Вот не мог он врать близким людям, да и всё тут.

— Хорошо, что у знакомого оставил. А то ведь, ежели бы у нас во дворе поставил машину, то могли её и спалить люди лихие, — обречённо промычал Макар, вошёл в кухню, присел на стул и поставил лампу на обеденный стол. — Хрюнов-старший зело сильно взъелся на нас. Сперва Бурашку его прихвостни отравили, потом кое-кого из скотины. А сейчас батраков наших пугают. Говорят, ежели не бросите на Корбутова работать, то найдут вас по весне в реке.

— А что же полиция? — выпучил глаза Шурик, уместив свой зад на колченогой табуретке.