Чтение онлайн

Барон же продолжил после секундной паузы:

— Вам же я не сообщил о слежке, ради общего блага. Вы бы могли занервничать. И, кстати, куда вы вчера пропали из города почти на всю ночь? Что у вас за дела такие, сударь?

— Хм… — опять хмыкнул я, обрадовавшись тому, что соглядатай потерял меня за городом.

Но когда я вернулся в Царьград, меня снова взяли под контроль, только не понятно в какой момент. Сразу на воротах или после? Но это важно лишь в разрезе появления в столице атамана. Надеюсь, его не возьмут в оборот. Хотя он весьма скользкий тип. Уверен, что Яшка бесследно затеряется в трущобах.

Пока же я решил, что довольно хмыкать, и пора ставить на доску ещё одну фигуру:

— Господин Грачёв, я вынужден смолчать. Мои дела — это мои дела. Но кое-что я вам поведаю. И не спрашивайте у меня откуда я всё это знаю. Просто примите на веру.

— Интригующее начало, — не преминул заметить барон с лёгким недовольством в голосе.

— Я точно знаю, что Повелитель жив. Похищение Императора — его рук дело и его прихвостней, один из которых следил за мной. Кому ещё люди будут служить так фанатично? Вы знаете настоящую историю Повелителя? Не то, что написано почти во всех книгах, а то, что произошло на самом деле?

— Да. Его имя Василий, он был сыном обычного кузнеца и поднял восстание, направленное на то, чтобы тогдашний Император разрешил всем, включая простолюдинов, пользоваться магией, — выказал свои знания барон.

— Так вот, сударь, те, кто выжил после обоих восстаний Повелителя, преданно служат ему поколениями. Если вы хотите найти заговорщиков, то вам стоит поискать среди тех благородных, которые получили дворянство за последние сто или сто пятьдесят лет. А дабы ещё больше сузить список, отдайте приоритет тем, чьи предки имели или могли иметь хоть какое-то отношение к тем бунтам. А начать вам стоит с одного примечательного офицера, который служит князю Корсакову. Я могу описать его внешность. Он на вампира похож, как две капли воды. Худой, носатый, лысый, квадратный подбородок…

— Князю Корсакову? — глухо повторил Грачёв. И я услышал опаску в его голосе. — Нет, Иван, я не могу поверить вам. Уж слишком ваши слова звучат бредово. Настоятельно советую вам хорошенечко отдохнуть пару деньков и восстановить душевное равновесие. Всего вам наилучшего.

И на этом барон повесил трубку. А я довольно улыбнулся. Грачёв теперь точно в деле.

После телефонной беседы с Грачёвым я подумал немного и решил позвонить Алешке. Конечно, сейчас было несколько неуместно заниматься кабаре, но я же обещал брату помощь. А свои обещания надо выполнять. Поэтому я снова взял трубку телефона и набрал нужный номер. Но сперва мне пришлось поздороваться со стариком, ответившим на мой звонок, и лишь потом он пригласил к аппарату Лёху.

— Слушаю, — выдохнул брат и некультурно, протяжно зевнул.

— Слышал пословицу: кто рано встаёт, тому Бог подаёт? — насмешливо выдал я, покосившись на светловолосую девушку, которая вошла в переговорную. Она заняла соседнюю кабинку.

— Угу, — угукнул Алёшка и приподнято добавил: — Всю ночь дегустировал вина, которые я собираюсь подавать в кабаре. В общем, с пользой провёл время. И у меня уже практически всё готово для создания Лапочки.

— Кого? — изумился я, понизив голос, дабы не мешать девушке.

— Я решил назвать кабаре Лапочкой, — довольно сказал брат. — Изумительное название. Согласен?

— Ага.

— А раз согласен, тогда гони три тысячи рублей, — протараторил Лёха и затаил дыхание в ожидании моего ответа.

— Что-то жирновато. Смету мне покажешь, — строго заявил я и дальше продолжил шёпотом: — В шесть часов вечера встречаемся возле банка на улице Петропавловской. И купи ровно те же ингредиенты, которые приобретал для меня в прошлый раз. Ты понял о чём я?

— Угу. Опять головы солить будешь? — тихонько выдал Корбутов.

— Молодец, сообразил, — похвалил я его и покосился на кабинку, из которой доносился приглушённый голос девушки. Не, вряд ли она что-то услышит. — Ты помнишь, что именно надо покупать?

— У меня ещё с того раза где-то завалялся клок бумаги с названиями.

— Ты это… купи всё и сожги эту бумажку, — отчеканил я, весь подобравшись. Мало ли к кому может попасть эта записка?

— Будет сделано, начальник, — весело сказал Алёшка. — Всё? На этом и условимся?

— Да, до вечера, — выдохнул я и повесил трубку.

Всё, теперь можно идти в комнату. Встал со стула и потопал по общаге. Коридоры оказались практически пустыми, а из-за дверей доносилось сонное бормотание, а где-то и храп. Шурик же не спал. Он восседал в трусах за письменным столом и снова что-то кропал. И ровно так же, как и в прошлый раз, он торопливо перевернул лист бумаги, стоило мне войти в комнату.

— Что-то ты задержался, Иван. Я уже волноваться начал, — вроде бы искренне заявил братец, но выражение его счастливого, щекастого лица как-то не вязалось со словами.

— Какой-то ты сегодня подозрительный, — пробормотал я, сощурив глаза. — Отчего так светишься, точно лампочку проглотил?

— Анне-Марии понравилось! — ликующе выдохнул он и похлопал рукой по бумаге.

— Твои вирши? — смекнул я, повесив полушубок на крючок. — Да ты, похоже, талант.

— Похоже, — самодовольно улыбнулся он.

А я уж не стал говорить ему, что хитренькой Анне-Марии сейчас любая его писанина понравится, если она действительно хочет удержать при себе моего наивного братца.

Всё же я не смог полностью сдержать своего тролльего существа и наигранно-задумчиво посоветовал брату, скинув обувь:

— А ты не хочешь нарисовать ей что-нибудь? Цветы, например.

— Думаешь, надо? — заинтересовался Шурик и стал активно чесать затылок сквозь курчавые волосы.

— О да. Девушки это любят, — уверенно бросил я и брыкнулся на кровать.

Братец расчертил лоб глубокими морщинами, в задумчивости погрыз кончик карандаша, а затем вскочил со стула и заявил:

— Я за красками и кистями.

— Штаны только не забудь надеть, — весело произнёс я и закрыл глаза. Надо бы вздремнуть, а то, как вы помните, ночь в больнице — была так себе. Да и проспал я всего полночи. Надо наверстать.

В сон я провалился даже раньше, чем ушёл Шурик. А проснулся через пару часов от чувства голода и запаха акварельных красок. Открыл глаза и увидел Санька, тщательно мазюкающего кистью по холсту. И судя по его ликующей улыбке, он был доволен тем, что изобразил. Меня тотчас разобрало любопытство. Я бесшумно поднялся с кровати и заглянул через плечо братца. Он успел нарисовать три непонятных белых цветка в зелёной вазе.