Чтение онлайн

Солнце продолжало равнодушно сиять над его головой. Легкий ветерок коснулся водной поверхности. Серебристой молнией взметнулась рыбка. Хирел почувствовал, как его внутренности скручиваются в узел от голода.

Он вцепился в здоровое плечо Саревана и принялся трясти его.

— Проснись, — повторял он снова и снова, — да проснись же ты, черт возьми!

Проклятый варвар! Сын человека, у которого не было отца. Жалкое оправдание для колдуна, который как девица падает в обморок после обычной стычки с себе подобными. Может быть, он все-таки умрет и подарит Асаниану радость победы? Хирел снова наклонился над ним и принялся наносить удар за ударом. С каждой звонкой пощечиной голова Саревана перекатывалась из стороны в сторону.

Тело жреца по-прежнему оставалось безжизненным. Оно сотрясалось и вздрагивало от ударов. Хирел вложил в очередной удар все свои силы. По ногам и рукам Саревана пробежала судорога агонии. Хирел подумал, что убил его.

Внезапно Сареван сел и выпрямился, его глаза широко раскрылись, белки засверкали, губы раздвинулись, обнажив острые белые зубы. Едва Хирел успел сделать малейшее движение, как принц Аварьяна с неистовой силой схватил его. Но эта сила тут же покинула Саревана. Хирел успел подхватить его, прежде чем он повалился на песок. Задыхаясь, жрец проговорил:

— Я не могу… моя сила… у меня нет… — Он хрипло вздохнул и заговорил тише, но зато более внятно: — У меня больше нет силы, которая смогла бы помочь нам. Убив колдунью, я лишился своей силы. Таков закон, которому подчиняются все маги.

— Насколько мне известно, ты ни разу не воспользовался колдовством, чтобы накормить нас.

— Я попал в руки врагов и позволил чувствам возобладать над разумом. Я позволил им разрушить меня. — Наступила тишина, в которую Хирел не решился вторгнуться. Сареван закрыл глаза, словно его мучила страшная боль, однако, когда он заговорил, слова его были вполне разумны: — Как наши дела?

— Никак, — просто ответил Хирел.

— Совсем никак? — Сареван осмотрелся и снова закрыл глаза. — Я не помню этого места.

Какое-то время Хирелу не удавалось найти слов для ответа. Когда он наконец обрел дар речи, его слова оказались такими же беспомощными, как и заявление Саревана: — Не помнишь? Но ведь ты сам притащил нас сюда! По лицу Саревана пробежала судорога. Он коснулся рукой лба.

— Голова, — сказал он. — У меня такое чувство, будто моя голова — наковальня, по которой сам кузнец Вихайел бьет своим молотом. Я не в состоянии думать. Я едва могу…

— Мы были в тюрьме в Шон'ае, — напомнил Хирел, с величайшей осторожностью подбирая слова. Лицо жреца, пытающегося вспомнить, пугало его, оно отражало такую боль, что Хирел не мог смотреть на него. — Ты дрался сначала с колдуном, а потом с колдуньей. Мы бежали и попали сюда, а затем ты упал и заснул.

Сареван дотронулся до перевязанного плеча. Его глаза немного прояснились, в них больше не было замешательства.

— Это… это я помню. Я сослужил тебе плохую службу, львенок. Думаю, теперь мы находимся еще дальше от твоего города, чем раньше. Я чувствую, что здесь Керуварион.

— Но не Восточные Острова? И не земли на границе с пустыней? И не крайний запад?

— Мы пока что живы, львенок, — сухо сказал Сареван, — и пусть даже источник моей силы иссяк, свою собственную страну я узнаю всегда. По моим соображениям, мы находимся где-то в районе Лунных Озер, хотя какое из них лежит перед нами, я сказать не могу. Моя сила перенесла нас с тобой как можно дальше на восток, а потом иссякла. — Его брови сдвинулись. — Нас… Жрица. Мне не следовало лечить ее. Я бросил ее… Я забыл… Хирел развеял его тревогу.

— Она умерла еще до начала вашей схватки. Она спасена, если, конечно, смерть можно назвать спасением.

Сареван повернулся на здоровый бок, подтянул колени к подбородку. Пот блестел на его лице и груди и струился по спине. Он был облеплен песком, и теперь его ярко-рыжая борода уже не блестела, как прежде, а волосы спутались и потускнели. Но в глазах отражалось яростное торжество.

— Она свободна. Я подарил ей свободу. А бог пусть подарит ей исцеление.

— Прибереги эту просьбу для себя, — язвительно сказал Хирел. — Ты-то жив, и тебе она больше пригодится. А Лунные Озера — это дикая местность или здесь живут люди?

— Здесь есть люди, родственные северным племенам. Они кочуют вместе с животными, на которых охотятся, разводят сенелей и поклоняются Аварьяну там, где считают удобным, ведь все храмы находятся слишком далеко отсюда.

— Очень хорошо, — сказал Хирел. — Будем их искать. Лежи здесь и не волнуйся, пока я не придумаю, как тащить тебя. — Я не калека и могу идти сам.

И Сареван доказал это. Он поднялся. Его губы стали почти белыми. Осторожно ступая, словно его путь пролегал по тонкому стеклу, а не по белому песку, он добрался до озера и вошел в него.

Когда колени безумца подогнулись, Хирел уже был рядом. Вода освежила Саревана, и он был в полном сознании. Хирел оттащил его от озера, усадил в тень и привалил спиной к пню. Хотя жрец вымок с ног до головы, дрожал он не от холода, а от переутомления.

— Сила, — задыхаясь, проговорил он. — Цена силы чрезвычайно высока.

После этого он уснул или же вновь провалился в бессознательное состояние. Хирел в отчаянии глядел на него. Без сомнения, сегодня он уже не сможет передвигаться. А Хирелу не под силу тащить его: слишком уж неудобная ноша.

Хирел встал и подошел к воде. Надо найти молодые деревца или длинные ветви и что-нибудь, чем можно связать их, — если нужно, он готов пожертвовать своими штанами.

Внезапно Хирел замер. Неужели он готов превратиться во вьючное животное? Ему даже не пришло это в голову, пока в его руках не оказался первый прямой сук, отломанный во время бури, который он проверил на прочность и очистил от мелких веточек. Он становился тем, на кого был похож, — простолюдином, слугой. Он докатился до того, что печется о спасении врага, даже более страшного, чем его братья, сына человека, поклявшегося своей властью объединить восток и запад, низвергнуть Асаниан и посвятить весь мир своему обжигающему богу.

— Нет, — произнес он вслух в тишине зеленых зарослей. Что-то в этом было. Истинно королевская утонченная месть. Долг за долг, жизнь за жизнь. До сих пор его руки были пусты, но теперь в них появилось оружие.

В конце концов Хирел раздобыл с полдюжины подходящих веток. Миновал полдень, и тени удлинились. Он перетащил ветки туда, где лежал Сареван, снял штаны и, усевшись на нагретый солнцем песок, принялся мастерить носилки.

Сареван что-то пробормотал и судорожно дернулся. Хирел дотронулся до него. У Саревана был сильнейший жар, от пота он был такой мокрый, словно только что выкупался в озере. Он не смог проглотить воду, которую принес ему Хирел. Пока юноша, пыхтя, подтаскивал, приподнимал и переваливал его тело на самодельные носилки, он задыхался, кричал и слабо сопротивлялся.