Чтение онлайн

Он услышал, как открывается дверь, и узнал эту поступь, легкую и почти бесшумную. Он ждал появления отца. Так всегда происходило после того, как он ссорился с матерью. Отец дал ему время немного остыть, пришел и сел рядом с ним, ничего не говоря. В основном все уже сказала его мать, когда он открыто выступил против воли отца. Это было похоже на танец двух лун.

Он должен сопротивляться. Должен не спеша вглядеться в мрак, царящий внутри него, и вызвать видение, которое скажет ему, почему он не может отступить.

Рядом с его ладонью легла другая ладонь. Два Касара. Двойной блеск слепил глаза Саревана, и он сощурился.

— Пока у тебя есть это, — сказал Мирейн, — ты мой наследник. Я издал этот закон, когда ты родился, и не изменю его.

— Да, ничего не было сказано о его изменении. Но многое заставляет предположить, что ты сожалеешь о нем. — Это только твои предположения, Саревадин. Сареван вскинул голову, отбрасывая назад мокрую копну медных волос.

— Не пытайся мне лгать. В таком состоянии я никому не нужен, разве что тем, кто, прикрываясь моим именем, хочет уничтожить Асаниан. Ради мести. Потому что я был чертовски самонадеян и не допускал, что кто-то может превзойти меня.

— Не столько самонадеян, сколько неразумен. Да и сейчас ты не стал мудрее. Твоя мать хотела уберечь тебя от излишнего переутомления, которое грозило тебе гибелью. — И это ей удалось, не правда ли?

— С трудом, — сказал Мирейн. — Тебе следовало поступить так, как ты грозился. Так было бы лучше.

— Я дал обет жреца, — огрызнулся Сареван, стараясь не разрыдаться. — Я тоже. — Но ты король.

— А ты — Высокий принц Керувариона. — Я хотел бы, — сказал Сареван, и это было вовсе не то, что он намеревался произнести, — я хотел бы, чтобы он был женщиной.

Воцарилось молчание, дарованное милосердием Мирейна. Сареван повязал свою белую ленту, подтянул колени и уперся в них лбом. Он не устал — это было бы слишком просто. Он испытывал боль, но боль скорее приятную, нежели мучительную. Так болели его мускулы, вспоминая свою прежнюю силу.

Он слегка дрожал, сам того не желая, но не мог ничего поделать.

Перед ним колыхнулась мантия, и он позволил отцу закутать себя в теплую ткань.

— Мы никогда не держали тебя в пеленках, — сказал Мирейн. Когда Сареван взглянул на него, он почти улыбался, но в следующий момент его лицо помрачнело. — Мы не можем удержать тебя здесь. Даже если бы можно было отложить твое странствие жреца, ты все равно не остался бы. Сареван не мог пошевелиться. Он едва дышал. Мирейн спокойно продолжал, словно не замечая страшного напряжения Саревана:

— Красный князь прислал письмо. Он хочет тебя видеть как можно скорее. Оставайся там сколько угодно. Там ждет тебя работа и забота, и, если уж тебе необходимо сделать что-то, ты можешь доказать Хан-Гилену то, что так упорно пытался доказать Эндросу: твои силы еще не истощились.

При этих словах Сареван вздрогнул, но вовремя прикусил язык, который мог выдать его.

— Будет хорошо, если ты отправишься туда на некоторое время, — сказал Мирейн. — Когда Великая Луна снова станет полной, Вадин отправится в Янон, чтобы следить за безопасностью его и всего севера. Мне бы хотелось, чтобы ты поехал с ним. Помимо воли Сареван бросил:

— Зачем? То, что могу сделать я, не может Вадин? — Говорить как мой законный наследник. Доказать, что я не бросил мое первое королевство в угоду упадническому югу. Обладать властью твоего присутствия.

Поток вопросов пронесся в голове Саревана. Какая власть? Какое присутствие? Сареван прогнал эти мысли. Хотел бы он обладать этой властью в Эндросе, заплатив за нее какую угодно цену.

Значит, вот чего он добился. Отец позволяет ему провести целую фазу Великой Луны в Хан-Гилене вместе с человеком, которого он любит больше всех других родственников. Этот человек научил его распоряжаться магической силой; он вырвал его из лап смерти, не позволял ему жалеть себя. И после этого сильного чудодейственного лечения ему оказывается величайшее доверие: говорить от лица императора перед князьями севера.

Его глаза сузились, челюсти сжались. — Итак, теперь моей нянькой станет дедушка. А когда он от меня устанет, Вадин приберет меня к рукам.

— Вадин поедет вместе с тобой, но будет в твоем подчинении. Он сам это предложил. Для тебя настало время заслужить свой титул. Сареван чуть не рассмеялся.

— О ловкач! Ты решил подкупить меня при помощи сладчайшего из плодов — обещания владений принца. Без сомнения ты позволишь мне править по собственному усмотрению — и устранишь меня с военной тропы. Мирейн даже не моргнул.

— Ты не можешь оставаться здесь. И тем более ты не можешь пользоваться прежней свободой передвижения. Обстановка в наших краях слишком напряженная, а ты для нас — все. Уже дважды наши враги пытались заманить тебя в ловушку. Третий раз может тебя погубить.

Теперь Саревану уже не требовалось охлаждать свой гнев, который пылал в нем, освобождая разум даже от благоговения перед Солнцерожденным. Его голос звучал ровно, почти безмятежно и безжалостно в своей мягкости.

— А, — сказал он, — понятно. Вы с мамой стараетесь защитить меня, ведь я ваш единственный сын. В добром или дурном здравии, но я — ваша единственная надежда на продолжение династии. Вы охраняете и защищаете меня, укрываете от малейшей опасности. А когда ваше попечительство оказывается неудачным, вы взываете к самому яростному отмщению.

— Разве я когда-нибудь старался укрыть тебя? — спросил его отец поспешно, но все еще спокойно. — Разве я запрещал тебе делать то, что ты хотел? Ты хотел стать жрецом и обучиться магии. Я тебе не мешал. Ты путешествовал где хотел, даже в самых опасных краях. И я ни разу не воспользовался своей силой, чтобы вернуть тебя.

— Однако ты следил за мной. Твоя сила преследовала меня. В пределах Керувариона твои стражники всегда были неподалеку. В Асаниане они потерпели неудачу, но вовсе не из-за того, что плохо старались. Я слышал, что Эбраз из Шон'ая поплатился жизнью за ту ловушку, которую расставил. Я знаю, что ты искал меня и не мог найти, хотя тебе пришлось прочесать целые империи. Узнав, что я ускользнул из-под твоего наблюдения, ты обезумел: ведь я оказался подвластен лишь собственной воле.

— Мои охотники уже избавились от своей слепоты, — сказал Мирейн.

Сареван поднял сжатые кулаки и резко опустил их. — Черт возьми, отец! Разве я все еще ребенок? Разве я не способен самостоятельно подняться, если споткнусь? Как долго ты еще намерен жить за меня?

После долгой паузы Мирейн наконец заколебался. Его лицо напряглось, словно от боли.

— Я позволяю тебе действовать по собственному усмотрению, хотя и считаю это безумием или глупостью. — Ну конечно, ты только и делаешь, что позволяешь. Мирейн стиснул его руку, почти умоляя. Сареван отступил назад и высвободился. — Даже эта война, даже она началась из-за меня. Тебе никогда не приходило в голову, что я хочу сам чего-нибудь добиться?

— Ты получишь все это, когда меня не станет. — Когда тебя не станет! — усмехнулся Сареван. — Все подписано и запечатано твоей собственной рукой. Дар, и бремя, и проклятие, и ничего из этого не добыто мной. Неужели я так мало для тебя значу? Ты хоть немного думаешь обо мне? — Я думаю о целом мире для тебя.

Сареван дрожал. Его глаза были открыты, он безусловно бодрствовал, и тем не менее перед его глазами разверзалась пучина его снов. Мертвая Элиан Калириен на останках мира, и обезумевший Солнцерожденный рядом с ней.