Чтение онлайн

– Посол!

Командир отряда, бывший сослуживец Орвиста, ударил кулаком в грудь и чуть поклонился. Орвист ответил тем же – удар кулаком в грудь и легкий поклон, после чего продемонстрировал свой малый жетон наследника рода и жетон своего отца.

По лицу командира проскользнула тень – тут все было понятно, как именно Орвист стал старшим, после чего нас взяли в кольцо и мы начали торжественное, но быстрое шествие вверх, по улицам Пите.

Конечно, реально торжественная встреча посольства обычно проходила не так, но учитывая наш статус внезапно воскресших, мне сейчас было спокойнее в кольце гвардии, чем в большой колонне, которую приветствуют зеваки. Тем более минимум с тремя бойцами я был знаком лично – и по службе при дворе и совместным тренировкам шесть лет назад, так и по боевым действиям в столице и Миллере. Надежные, преданные королю люди.

Наконец-то мы дошли до цитадели. День был солнечный и долгая пешая прогулка меня утомила, так что когда мы нырнули под тень сводов нового дворца, мне стало заметно легче. Я чувствовал, как некоторые из бойцов косятся на мой пустой рукав, но никто не подавал виду. Большинство меня узнали, а кто нет – тем расскажут, что это за обожженный калека, который сопровождает принцессу Санию и виконта.

Навстречу нам вышла целая делегация во главе с четой де Шонц-Вилен. Вила поприветствовала, но как-то не слишком радостно, нас с Орвистом, после чего взяла Санию под локоть и в сопровождении других дам утащила будущую клерийскую королеву в сторону. Перед нами остался только ее муж – граф де Шонц-Вилен в сопровождении нескольких клерков.

– Господа, – голос супруга Вилы чуть звенел, – рад, что вы добрались до Пите и смогли доставить сюда дочь Великого Арха, невесту нашего короля Кая Фотена Первого, да хранит его Матерь.

– … да хранит его Матерь, – пробубнели вслед все присутствующие.

– Граф, нам бы комнаты, помыться нормально и мы бы хотели дать доклад нашему королю… – мягко намекнул я де Шонц-Вилену, что официоз можно отбросить в сторону, так как Санию уже увели.

Лицо мужчины как-то внезапно ожесточилось.

– Наш король узнает все, что будет нужно. Пока же сообщаю, что вы арестованы до полного выяснения обстоятельств…

– Каких еще обстоятельств?! – вызверился виконт, двинувшись на титулованного клерка канцелярии, но гвардцейцы вокруг сделали угрожающее движение, и мой друг отступил.

– Обстоятельств, по которым вы скрывались почти две луны, халатно подвергая жизнь невесты нашего монарха опасности. Обстоятельств, из-за которых не справились с возложенной на вас миссией в полной мере, чем крайне серьезно навредили своему королю и государству, – отчеканил граф.

У меня внутри все оборвалось. Сейчас я слышал мысли графа. Он был абсолютно честен. Факт того, что мы погибли в море, не снимал с нас вины за то, что мы не поставили в известность престол так быстро, как могли. Последует судебное разбирательство. Если мы скажем правду – это будет объявление войны Бренну. Если умолчим – будем осуждены как минимум за самоуправство, вплоть до казни, так как наш промах чудовищно испортил отношения с Ламхитаном и поставил под угрозу торговлю с югом.

– Препроводить виконта де Гранжа и барона Тинта в их камеры, – отдал команду де Шонц-Вилен.

После этого нас взяли в плотное кольцо, и нам ничего с Орвистом не осталось, как пройти в сторону печально знакомых мне казематов цитадели. Да, не так я представлял себе возвращение домой. Не так.

Мне достался практически люкс, и я не шучу. По сравнению с той камерой, где меня держали, когда пытались сломать, да и даже с той, в которой заперли герцога Регона, эта камера была на самом деле люксовой. Свой светильник под потолком, огороженное отхожее место, более-менее приличная кровать, было, где пройтись, размяться. На самом деле, после корабельных гамаков, топчанов в лачугах и прочих, не самых приспособленных мест для ночлега, даже эта тюремная койка с тощим матрацем показалась мне весьма комфортной.

Кормили, кстати говоря, тоже нормально. Три раза в день, каша или овощи, немного мяса, чашка с отваром из трав, по которым я уже успел соскучиться. Всегда был глиняный кувшин с чистой водой, свой, такой же простенький стакан.

Несколько раз меня, как и Орвиста, которого заперли в таком же люксе, водили на допросы. Без пристрастия и членовредительства, так, просто уточнить некоторые детали и нюансы. Как сказал мне клерк, в пытках не было смысла: первое, мы были, все же, благородными, так что пытки – это крайняя мера, второе – мы таки спасли принцессу Санию, которая все и рассказала лично Каю Фотену. Так что нас просто проверяли на ложь и сводили наши показания с показаниями будущей королевы. Чтобы на суде все прошло чинно и гладко. Суд, кстати, будет открытым и назначен на шестой день – то есть в камерах мы проведем не более четырех суток.

В камере же меня осмотрели лекари. Как я и ожидал, руку мне маги воды не отрастят, хотя они и сумели быстро привести в порядок мою культю, которая выглядела сейчас чуть ли не так, будто я без руки вообще родился. Подлатали мне и лицо, хотя полностью избавиться от последствий ожога сразу не удалось: сейчас его тоже банально «состарили» и он перестал быть ярко красным и тревожить меня, но вот для того, чтобы полностью вернуть мне старую «рожу лица» уйдут десятки сеансов и, возможно, с полгода. По поводу волос мне ничего не сказали: тут вопросы облысения людей тревожили не слишком сильно, так что если что и выжило, то пробьется само. А если нет – то нет, ходить мне частично лысым до конца своих дней.

Шутки ради я подумывал над тем, чтобы выбрить вторую сторону головы, оставив только волосы посередине: получится весьма солидный такой ирокез. Но пока я бы не в той ситуации, чтобы шокировать клерийский двор новыми веяниями моды.

Наутро третьего дня в камеру зашел дворцовый портной, который снял с меня мерки и сообщил, что завтра утром будет готово платье для суда: простое, но, наконец-то, мне по размеру. Мужчина внимательно выслушал мои пожелания касательно многочисленных завязок и ремешков, бороться с которыми одной рукой было категорически невозможно, и пообещал что-нибудь для меня соорудить. Все же, я был не первым благородным человеком на Таллерии, что потерял руку, так что некоторый опыт у местных мастеров в создании пригодных для инвалидов конструкций был.

Что я думал обо всей этой ситуации? В целом, ничего хорошего, но когда первая ярость и злость на Кая после ареста прошла, я стал анализировать. Почему королю пришлось спешно нас арестовывать? Фактически, изолировать? То, что нас встречала чета де Шонц-Вилен – как приближенных к королю – было не случайно. Не случайно и то, что об аресте сказал именно граф, а не кто-то иной. Мне показалось, что даже гвардейцы были не особо в курсе происходящего, просто отреагировали на слова высокопоставленного чиновника из канцелярии, как и должны были – взяли нас в клещи и проводили в подготовленные «номера».

Второе – спешность суда. Тут такие дела могли разбираться годами, нас же с виконтом будут судить буквально на неделе. Удивительная прыткость королевского правосудия, скажу я вам! Конечно, хотелось бы поговорить с королем лично, но я подозревал, что все происходящее – не просто так. Точнее, мне очень хотелось надеяться, что это просто часть какой-то массивной манипуляции.

Сам суд проходил как-то буднично, без помпы. Я, честно, ожидал большего. К полудню шестого дня нас с Орвистом вывели из камер и проводили в главный дворцовый зал, где уже поставили и скамейки для подсудимых, и трибуны для наблюдающих за процессом.