Чтение онлайн

– Чтобы справиться с тобой мне даже не понадобилась бы моя магия разума, достаточно было бы этого, – я перехватил посох в другую руку и сменил опорную ногу. – Поэтому княжество и проиграло войну Кватту. Вы надеялись на свою магию, назывались боевыми магами, но, по сути, не являлись воинами. Любой новобранец с длинной пикой после недели в лагере под командованием горластого десятника опаснее и эффективнее большинства боевых магов, лишенных своих сил.

– Почему ты меня пощадил? – глухо спросила Риса. – От меня милосердия ты бы не дождался.

– А ты сама как думаешь, архивариус Рисанриэль?

Девушка задумалась, глядя прямо перед собой и размазывая непрошенные слезы по щекам. Чтобы хоть как-то замять паузу, она наконец-то поднялась с земли и, выпрямившись, посмотрела прямо мне в глаза.

– Это твоя насмешка. Уловка. Ты менталист – иллюзии, обман, они в твоей крови!

Мне показалось, что я тоже сейчас расплачусь, но уже от смеха. Риса стояла, такая же, как и раньше: бледная, все еще готовая к смерти, сжимая до белых костяшек кулаки.

– Все намного проще, Риса. Зачем мне убивать своего собрата?

– Настоящие маги не братья менталистам!.. – вспылила Рисанриэль, но я только на нее шикнул, заставляя умолкнуть.

– Да ладно? Менталистов истребляют. И магов истребляют. Менталисты вне закона и маги теперь вне закона. Во всяком случае, на части территории Таллерии. И маги и менталисты – дичь. Просто на нас охотятся все подряд, потому что боятся. А вот на вас – пока только Кватт, но не потому что боится, а просто потому что может. Если охота на менталиста – это охота на матерого лесного секача, который может поднять на клыки, то охота на магов – это просто спокойный и методичный забой свиньи. Только в этом разница, девочка. Но как кабан родственник свинье, так и я, маг разума, родственник любому магу академии.

Я только что сравнил Рису со свиньей, что не укрылось от внимательной девушки, но впервые за все время нашего знакомства она нашла в себе силы промолчать. Уж слишком удачной была аналогия.

– Родственных чувств мало. Ты так и не ответил, почему я еще жива.

– Хочешь правду?

– Если ты на нее способен.

– Все просто. Я просто человек больше, чем это вообще принято в этом мире. А еще мне нужен меченосец, хотя бы на время, – я кивнул на клинок Пала, который сейчас беспомощно лежал в сухой траве.

Удивлению Рисы не было предела.

– Ты же можешь просто его взять и…

– Даже не хочу думать об этом, – покачал я головой. – Я буду сражаться этим клинком только в крайнем случае, во времена огромной нужды, и не раньше. Потому что если я возомню себя властелином мира, остановить меня смогут только боги.

– А если это возомню о себе я…

До девушки стало доходить.

– То я просто сделаю то, чего ты от меня ожидала сегодня. Вот и все.

Повисла тишина.

– Скажи, Риса, ты и вправду считаешь, что я убил твоих братьев нарочно?

– Ты… Ты использовал какое-то запретное колдовство! Говорили, что мгновенно умерла тысяча бойцов! Это нечестно!.. Так нельзя!..

Я только покачал головой.

– Странно слышать о правилах, когда все княжество стояло на том, что продавало свои мечи и магов любому, кто достаточно крепко тряхнет мошной. Честь есть там, когда сражаются за свой дом, семью или короля. В ваших же легионах звучал только звон золотых монет. И таким магом ты хотела стать? Который сражается исключительно за деньги, не глядя, кто прав, а кто виноват?

Я почувствовал, как мои слова достигли цели. Я зацепил что-то в душе девушки. Да, со мной бесполезно спорить: на любой ее довод у меня будет здравый ответ, в котором нет и тени уловки или обмана. А еще мое мировоззрение удивительно сочеталось с ее идеализмом. Я говорил вслух те вещи, о которых она даже боялась когда-то думать, но очень хотела. Может, именно поэтому она выбрала стезю архивариуса, и мать, образ который постоянно скачет в ее мыслях, вовсе была не при чем? Может из-за этого бесчестия целого государства и его армии гордая идеалистка Рисанриэль предпочла похоронить себя среди пыльных свитков и старых записей, отсекая саму возможность замараться в наемничестве?

Из-за ближайшего куста, в полусотне шагов от нас, вынырнула Лу, неся мою одежду. Кризис миновал, больше подстраховка была ни к чему. Я взял из рук моей богини рубашку и плащ, быстро оделся и сам подхватил лежащие у ног Рисы ножны и меч. Брал я его сознательно левой рукой, не давая возможности перчатке и клинку лишний раз «пообщаться».

– Корабль отчаливает завтра в полдень, место для тебя есть. Если передумаешь. – озвучила мои мысли Лу и мы двинулись обратно в город, оставив обескураженную магичку стоять одну в поле.

– Думаешь, придет? – спросила богиня, пока мы мерно шагали в сторону города.

– Практически уверен. Если я хоть что-то понимаю в людях, – ответил я. – Знаешь, ее зацепили мои слова о наемниках. Ты почувствовала?

– Ага. Как-то странно это, она ведь мечтала стать боевым магом. Одни мысли о службе, сражениях, подвигах.

– Именно что о подвигах, милая, именно. Служба в легионе не имела с подвигами ничего общего.

– Что ты хочешь сказать?

– Знаешь что такое романтизация образа?

– В смысле?

– Это когда человек представляет себе что-то настолько идеализированно, что не может примириться с реальностью.

– Это как, например?

– Например, как ты ожидала героя по договору с Георой…

Ответом мне был ощутимый тычок кулачком под ребра. Какой бы хрупкой с виду не была Лу, но рука у нее была тяжелая, так что было больно.

– Ай! Хватит драться!

– Ты мне еще сто лет будешь припоминать тот первый год, а?

– Да что тут такого? Ты же и вправду не медовая тогда была… Ай! Лу!

Богиня сверкнула глазами, но все же перестала меня избивать.

– Ладно, я поняла о чем ты.

– Вот и Риса такая, – продолжил я свои рассуждения, потирая ноющий бок, – мечтающая о воинской славе. О легионе.

– Но ни славы, ни легиона, ни даже умения сражаться…

– Именно.

Дальше шли молча.

Если кто в Крамере и заметил файершоу, что устроила на пустыре Риса, то благоразумно решил не проверять, чем же все закончилось. Мы спокойно дошли с Лу до постоялого двора, я ополоснулся в корыте, после чего сели ужинать. Время не то, чтобы было позднее – часов восемь, темнело уже рано.