Чтение онлайн

— Тогда выходит, — лорд Кирион, единственный представитель императорской семьи, подался вперёд, и его глаза цвета выцветшей бирюзы хищно блеснули, — что она каким-то образом сбежала от индусов к русам?

— Или никогда не была у индусов, — тихо, но весомо ответил Эрейнион.

В роще повисла тишина. Мэллорны, казалось, затаили дыхание.

— Ветра нашептали мне, — продолжил архимаг воздуха, и его пальцы, длинные и тонкие, как корни деревьев, замерли на подлокотниках кресла, — что в Раджпутане резня всех против всех. Не оказалось у них наследника, кто взял бы в руки всю полноту власти, как мы предполагали. Выживает и отбивается там одна из принцесс, поддерживая видимость власти.

— А это значит… — начал было Кэллум, но осекся, поняв, куда клонит Эрейнион.

— А это значит, что нас проредил всё же рус, — закончил за него Финдараэль. Его пальцы, унизанные кольцами, судорожно сжали посох. — Но откуда у него фамильная аура силы правящего рода Раджпутана? Её не скопировать и не подделать.

Лорд Кэллум, известный своей прямотой, задал вопрос, который вертелся на языке у всех:

— Как выглядит Угаров?

Вопрос повис в воздухе, а ответ на него произнёс не кто иной, как лорд Кирион, имевший доступ к самым подробным донесениям:

— Чёрен вослосами. С разного цвета глазами и смуглой кожей.

Тишина стала звенящей. Даже шелест листьев мэллорнов стих.

— А Элизабет — блондинка, — тихо, будто сам себе, пробормотал Финдараэль. — И Ингвар… дед её — скандинав до мозга костей. И сын его, и сын Элизабет… пусть и не великих сил они были, но все светловолосы и светлоглазы. А этот… подпортили ей породу.

— От раджпутанца принесли ей внука? — выдохнул Кэллум.

— Правнука, — поправил Эрейнион. — Но это не важно. Важно, что на пути к трону у раджи Викрамадитьи пропал старший брат. И это вполне могло быть его семя.

Лорд Кирион, до этого сидевший неподвижно, вдруг подался вперёд, и его голос зазвучал с металлическими нотками:

— Но почему тогда он не заберет власть в Раджпутане? С его силой и по праву крови… лучше быть раджой с собственной страной, чем каким-то принцем. Или как это у русов звучит — князем?

— А он, скорее всего, не знает, — пожал плечами Финдараэль, и в этом жесте было столько пренебрежения и язвительности, сколько не бывало на Совете за последние сто лет. — Иначе уже бы поступил подобным образом.

— Или знает, — возразил Эрейнион, и его голос стал тише, почти шёпотом, — но готовит триумфальное появление. С подругой-архимагичкой. Не просто так ведь он её вытаскивал. Она ему должна теперь. И будет делать всё, что он прикажет.

— Мы должны помешать этому, — лорд Кирион резко выпрямился, и его кресло, увитое серебристыми листьями, жалобно скрипнуло. — Кто ещё есть в семье князя? Чтобы равноценный обмен совершить? У него не должно остаться выбора. Он сам нам её приведёт, если мы заберем кого-то для него важного.

Вопрос повис в воздухе. Архимаги переглянулись.

— Бабушка и сестра, — подсказал Кэллум, и в его голосе прозвучала неприкрытая хищная радость.

— Бабушка… — Финдараэль покачал головой, и его лицо исказила гримаса презрения. — Элизабет уже не важна. Она пустышка. Мы ему только услугу окажем, если её заберем.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— А вот сестра… это интересно.

Домой я возвращался что-то около полуночи. Это только казалось, что допрос — процесс быстрый. Ничего подобного: пока допросили Франца Леопольда, пока пообщался с принцем — и время уже близилось к полуночи.

Глава рода Керимовых остался общаться ещё о чём-то с Андреем Алексеевичем, и меня вызвался проводить Мурад. Мы вышли на улицу. Дождь со снегом наконец-то прекратился, но воздух оставался сырым, тяжёлым, пропитанным запахом мокрой земли и кладбищенской тишины. Фонари тускло мерцали сквозь пелену оседающего тумана, отбрасывая на мокрый асфальт длинные, дрожащие тени.

Я видел, что Мурад порывается что-то спросить, но не решается.

— Говори уже, — сказал я, поправляя воротник плаща. — Вижу, что на языке вопрос вертится, но ты себя сдерживаешь.

— Да я по поводу знакомства с княжной Алхасовой… — как-то неуверенно заговорил Мурад, пока сам бездумно крутил серебряное кольцо-печатку на среднем пальце.

— Помню своё обещание, — улыбнулся я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются. — Но тут уж сам понимаешь… не до светских вечеров было.

— Да всё понимаю, — махнул рукой некромант. — Империю лихорадит, и ты, судя по передовицам газет, практически везде успел отметиться. Так что тебе сейчас не до светских приемов.

— Вот это ты зря, — возразил я, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Постараюсь организовать у нас неформальный вечер. После таких напряжённых событий очень хочется просто спокойно провести время в кругу друзей и семьи. Так что не переживай, всё я помню. И братца своего не забудь взять.

— Добро, — обрадовался Мурад, и его лицо на мгновение просветлело, сбросив груз прожитого дня.

— Думаю, где-то в течение недели пришлю пригласительные.

В это время из конюшен вывели горга и крылогрива. Первый лениво зевнул, сверкнув в тусклом свете фонарей огромными клыками, второй нетерпеливо бил копытом по мокрой брусчатке, вздымая облачка брызг. Мы с некромантом распрощались, и я отправился домой.

Дома я предполагал, что уже все давным-давно легли спать. Но не тут-то было.

Направляясь к лестнице и собираясь подняться в собственные покои, я услышал гам, идущий из подвала. Шум там стоял такой, что даже я услышал на первом этаже, хотя плиты и шумоизоляция в лаборатории у княгини были выше всяких похвал.

Не сумев сдержать любопытство, я отправился вниз.

С каждым шагом голоса становились отчётливее, и я всё явственнее различал знакомые тембры. Эсрай спорила с Юматовым до хрипоты.

Нет, в основном слова были понятные: плотность, коэффициенты, магические потери, энергоёмкость… Но вот если собрать их воедино, я затруднялся понять, о чём именно они спорят. Слишком много специфических терминов, будто два мага схлестнулись на дуэли, только вместо заклинаний использовали цифры и формулы.

Когда я вошёл и застыл у двери, прислонившись плечом к холодному каменному косяку, Эсрай и вовсе стукнула ладонью по столу так, что подпрыгнули разложенные чертежи, и выдала:

— Мистер Юматов, я архимаг магии земли. Металлы — моя специализация. Вы будете со мной спорить?

У Юматова от удивления глаза заняли едва ли не половину лица. Если до этого он воспринимал Эсрай, скорее, как очень одарённую первокурсницу-иностранку — снисходительно, с лёгкой покровительственной улыбкой, — то после соответствующего заявления он с вполне обоснованной опаской принялся взирать на ушастую девицу.