Чтение онлайн

Императрица едва сдержала ярость — её челюсти сжались так, что на мгновение показалось, будто она вот-вот скрипнет зубами. Но вместо этого она лишь вздохнула, принимая отечески-озабоченный вид.

— Экие вы скорые, после первой же прогулки женить собрались, — покачала головой Мария Фёдоровна, её пальцы сжали ручки кресла. — Я бы не торопила события подобным образом, брат Астерий, дело в том, что юности свойственна переменчивость и увлекаемость, тем более в таком цветнике, как сёстры Эстерхази.

— Но однако же взрослые на то и даны, — настаивал брат, постукивая посохом по полу, — чтобы присматривать за юношами, дабы те не наделали глупостей и жили в соответствии с законами моральными и государственными, — он наклонился вперёд, и его борода коснулась колен. — А посему необходимо создать все условия для сближения между Анной-Марией Эстерхази и вашим сыном.

Императрица натянула самую радушную улыбку из своего арсенала, хотя глаза её оставались холодными, как ледяные озёра.

— Поверьте, только этим и занимаюсь. Сегодня вечером они пойдут на балет, и в затемнённой ложе вполне смогут побеседовать не только о природе и погоде.

— Очень хорошее и уместное предложение, — кивнул брат Астерий, его пальцы заиграли с навершием посоха. — Однако же тогда необходимо было бы оставить их наедине.

— Ну уж нет, уважаемый брат, — резко парировала императрица, её голос зазвенел, как сталь. — Заниматься компрометированием девиц мой сын не станет ни при каких обстоятельствах. Он — будущий император!

— Однако бы это ускорило момент помолвки между молодыми, — настаивал старец, и его голос стал слащавым, как перестоявший мёд.

— Момент помолвки между молодыми ускорит взаимные чувства между оными, — отрезала Мария Фёдоровна, резко поднимаясь с кресла. — А пока ничего подобного я не наблюдаю.

— Но так и у вас с Алексеем Петровичем также не наблюдалось высоких чувств, когда вы прибыли в империю, — брат Астерий улыбнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. — Однако же позже вы смогли полюбить супруга и родить ему двух прекрасных детей.

Императрица вздрогнула, будто её ударили плетью. Её пальцы вцепились в спинку кресла, когда она осознала, на что ей только что указали — на её старый обет.

— Ежели вы помните, в свою очередь, вы давали когда-то обет Ордену о том, что посодействуете в решении некоего интересующего его вопроса, — напомнил старец, и его голос стал тише, но от этого только опаснее.

— Брат Астерий, я со своей стороны это и делаю, — сквозь зубы процедила императрица, чувствуя, как гнев поднимается по её шее горячими волнами. — Однако же заставлять сына жениться на том, кто ему не интересен, не буду. Уже одно то, что я приняла кузину и княжон Эстерхази у себя, уделяю время и полностью заставила сына перекроить расписание и проводить его с девочками, уже является содействием вашему делу, — она сделала паузу, и её губы искривились в холодной усмешке. — Однако же вам следовало гораздо лучше подготовиться к этой миссии.

— О чём вы говорите, Ваше Императорское Величество? — лицо брата вдруг исказилось, словно он откусил лимон.

— Я говорю о том, что нужно было амулеты посерьёзнее, иллюзорные, на девочек навесить, — императрица медленно обошла кресло, её шлейф шелестел по полу. — А то, понимаете ли, как оказалось, запасы амулетов русского императорского дома имеют гораздо лучшее качество, чем запасы Ордена.

Брат скривился, его пальцы сжали посох так, что костяшки побелели.

— Разглядел?

— Разглядел, — кивнула Мария Фёдоровна, наслаждаясь моментом, — и пришёл ко мне с соответствующими заявлениями, требуя соответствующей реакции на попытку обмана.

Брат задумался, его желтоватые ногти постукивали по дереву посоха. Он нервно жевал губы, словно размышляя над следующим ходом.

— Откуда подобные артефакты в роду?

— Поверьте, в Российской империи есть и не такие артефакты, — улыбнулась императрица, и в её голосе зазвучали стальные нотки.

— Почему эти артефакты не были изъяты? — голос старца стал резким, как удар кинжала.

— А вот это уже, извините, не ваше дело, — Мария Фёдоровна скрестила руки на груди. — И не моё, ведь хранятся они не под моей защитой, как вы понимаете, а под защитой императорской крови. В руки не носителю крови они в принципе не даются, поэтому, уж извините, но испепелённой заживо я быть не хочу.

— Учтём, — хмыкнул настоятель, резко поднимаясь. Его ряса взметнулась, как крылья разгневанной птицы. — Однако же теперь Эстерхази нет смысла здесь находиться, если уж визуально их раскрыли. Спасибо за информацию, Ваше Императорское Величество, — он сделал короткий, небрежный поклон. — Что же, будем иметь в виду.

На этом старец откланялся и, не ожидая формального разрешения на уход — словно старший по званию — резко развернулся и зашагал к выходу, его посох гулко стучал по паркету.

Императрица наблюдала, как дверь закрывается за ним, и только тогда позволила себе глубокий выдох. Её пальцы дрожали, когда она провела ими по лицу.

— Что ж, первый раунд мы выиграли, — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. — А что будет дальше?

Она знала, Орден просто так не отступится. В какой-то мере императрица даже не солгала, — чисто теоретически она действительно не имела доступа к родовым артефактам Пожарских и лично из сокровищницы забрать их не могла. Зачастую она использовала подобные артефакты опосредовано и лишь благодаря тому, что на встречах присутствовал наследник престола или маленькая дочь. Сама же, не будучи по крови Пожарской, пользоваться ими Мария Фёдоровна не могла.

Но за девятнадцать лет жизни здесь она стала сопоставлять себя с империей и больше не собиралась вновь становиться безвольной куклой в руках Ордена. Кроме того, как любая мать, не желала, чтобы её ребёнок стал разменной монетой в политических играх.

Поэтому пыталась вести свою.

Меня разбудил Константин Платонович, его настойчивый голос выдернул меня из объятий сна:

— Ваше Сиятельство, просыпайтесь. Вы просили вас разбудить.

К моему удивлению, я проснулся отдохнувшим и полным сил — странно, как всего полчаса сна могли так восстановить силы.

Потянувшись, я уже собирался покинуть комнату, когда мой взгляд упал на раскрытую книгу с индийскими письменами, лежащую на прикроватном столике.

«Вот это действительно стоит припрятать,» — подумал я, проводя пальцами по шершавым страницам. Перебрав в уме все возможные тайники — сейфы, потайные ящики, — я остановился на самом надёжном варианте. То самое «великое ничто», куда когда-то исчезла пряжка от ремня и куда меня вызывали для обучения Бьерном Утгардом.

Крепко сжав книгу в руках, я закрыл глаза и представил, как она растворяется в воздухе, отправляясь в путешествие по бескрайним просторам моего внутреннего потайного пространства.