Чтение онлайн

— Джины… но я не понимаю, как вернулся и почему это получилось.

— О, значит, я была права. И многие это умеют? — Показали ребёнку конфету.

— Почти никто.

— Оставим пока, не об этом речь. Давай с самого начала. Почему ты застыл?

— Ветер, Джанн, Ветер. — Как это можно объяснить? Слов слишком мало.

— С большой буквы. Как ощущают эли. Никогда не понимала. Поэтому тебя сорвало с катушек?

— Да. Потом земля и огонь, я просто ушёл с дождём и ветром.

— Земля и огонь — это я? Но ведь я по части световой и зелёной магии. — Я досадливо дёрнул ушами, она поняла. — Как это получилось у тебя? — Даже не сразу понял, что имеется в виду.

— Не знаю. Я знаю только, что это возможно. Когда-то пытался сделать или хотя бы понять исходя из умения джинов, но не вышло. Потратил массу времени в пустую. А тут чуть-чуть безумия с эйфорией и готово. При этом даже не осознал, что произошло. Не помню, не могу описать.

— Может потому так мало знают, что это бессознательное состояние.

Да уж. А ещё мне интересно как я вернулся назад. Восстановиться можно из любой лужи или именно из того во что распался? Скорее всего, первое, иначе получается бред. Ладно, это надо, как говорится правильную осаду устраивать, а не мудрствовать вхолостую. Кроме того, возможно это будет изобретательством велосипеда.

— Оставим эту тему, Джанн. Мне нечего сказать.

— Знаешь, какое удовольствие мне доставляют эти слова. Ты признаёшься в своём незнании. А то я иногда чувствую себя идиоткой. — Довольная, как от удавшейся пакости.

— Зря, у тебя бывают очень интересные идеи. — Теперь просто довольная.

— Ладно, нам нужно отсюда убираться. Сейчас можно даже из этого порта, в городе бардак. И вещи твои высохли.

Джанн показала мне косыночку. Ну и ладно, будет и на моей улице праздник. Реагирую как считает уместным она, хотя мне самому всё равно. Мда.

В порту работа шла своим чередом, на каменную набережную и такие же пирсы буря не произвела никакого впечатления. Некоторые суда выглядели потрёпанными, но не больше. Склады из бурого камня в форме батонов тоже стоят, как стояли. Первый раз я не обратил внимания на такую странную их форму, но теперь понятно, что она рассчитана именно на противостояние шторму, хотя реализовать сложнее, чем обычные коробки.

Джанн поволокла меня к двери под нарисованным раком, буро-оранжевым и частично стёршимся. В лицо ударила смесь запаха пота, браги и табачного дыма, отчего я шарахнулся назад, налетев на почти закрывшуюся дверь. Джанн обернулась и отрицательно покачала головой. Чу недовольно царапнула меня по животу, даже не высунулась. Интересно, где она два дня бродила.

Глаза начали чесаться, и всё оказалось в тёмном тумане. Какой то из запахов вызывает у меня раздражение, вот будет веселье, если я отравлюсь им.

— Рао? — я чихнул, перед глазами появилось тёмно рыжее облако. Джанн взяла меня за плечи и посадила на подоконник. — Будь здесь. Просто человек, бесцельно шатающийся в порту утром, выглядит более чем странно. Не надо было брать тебя с собой.

У окна воздух был чище, и видеть я стал почти нормально. Джанн остановилась у стойки рядом с невысоким мужичком самого что ни на есть затрапезного вида. Над воротником потрёпанного пальто явно с чужого плеча всклокоченная полуседая шевелюра.

Потолок в зале был низкий. Вообще зал был похож на пещеру, но не мрачную, а как будто обжитую. Дым перетекал по потолку как сметана. Было сравнительно тихо, что показалось мне странным. Джанн уже в полголоса разговаривала с мужичком как со старым знакомым. Как она это делает? В зал забежал какой-то парень и нарушил этим спокойную атмосферу, внеся элемент спешки. Он сказал что-то на ухо человеку за столиком в углу. Отчего тот поднялся и ушёл, оставив компанию в некотором недоумении.

— Рао, проснись. — Я вроде и не спал. — Пошли.

Мы шли мимо причалов. Кстати, холодно стало. Вроде солнце греет, но воздух холодный.

— Ахерэ, не отставай. — Зачем ты спешишь. Я поравнялся с Джанн, которая плотоядно водила по мне взглядом. Неприятно. Ругаться и злиться на меня она не может, зато смотреть вот так, запросто.

— То что для тебя быстрая ходьба, для меня пробежка через шаг. Очень неудобный способ передвижения, или ты хочешь в итоге тащить меня на себе? — Крокодилица даже смутилась, не ожидал.

— Знаешь, когда я уже решаю, что тобой можно вертеть, ты выдаёшь что-то такое, что мне становится за себя стыдно. — !?

— Поэтому тебя не хотели брать спутником? Вертеть людьми (читай приказывать) для тебя даже не привычка, а выращенная и отшлифованная черта характера. — По-моему, она уже жалеет, что дождалась меня. Ну-ну.

— Мы почти пришли. — Зато сворачивать щекотливые темы не научили. Но всему своё время. Торговое судно небыстрое, но надёжное. Матросы проверяли канаты на мачтах. Под надзором толстого коротышки рабочие порта таскали мягкие тюки с телеги, запряжённой местным вариантом лошади. Светло серого окраса, без гривы, длинный хвост с кисточкой, костяной нарост на морде, переходящий в короткий рог, на копытах по три нароста, заострённых вперёд, наполовину прикрытые длинной шерстью на бабках. Зверь посерьёзнее лошади в плане защиты и нападения. На таран с такой головой идти должно быть удобно.

— Понравилась лошадка? — Я кивнул. — Мне тоже. Привезти домой бы такую. Идём. — Джанн подошла к коротышке.

— Уважаемый, где я могу найти капитана? — Мужчина развернулся к Джанн всем корпусом, смерил нас по очереди взглядом от макушки до подмёток.

— Капитан командует в море и только экипажем, по остальным вопросам обращаться ко мне. — Это было сказано медленно, в пространство, а не нам.

— Вы направляетесь в Верию, мы тоже. И могли бы быть полезны друг другу… — Я отошёл в сторону, не люблю подобные беседы, точнее не понимаю и не хочу понимать, а Джанн играет.

Маленькие пологие волны подкрадывались к ногам, но достать не могли: высоко. Я неподвижно стоял на краю пирса на грани падения в мутную воду и хотел, чтобы волны коснулись меня, а они ленились. Им было хорошо, мне, на самом деле, тоже. Это ещё остатки утреннего довольства.

— Если ты свалишься…

— Значит меня поймают. — Волны. Я улыбнулся океану и шагнул назад. Мужчина с грубыми чертами лица и сутулыми плечами подозрительно смотрел на меня, затем ушёл, ничего не сказав больше. Джанн уже ходила вокруг «лошади», поглаживая её по шее. Та в свою очередь не забывала подставлять под руку щёку и фыркала в одежду. Чу высунулась из-под рубашки, не нашла ничего стоящего внимания и залезла обратно, ей сейчас холодно, поэтому она постоянно спит, хотя когда хорошо ест, может и не спать. Я подошёл ближе.

— Знаешь, как называется такая лошадка? Фирил. — Темный глаз задержался на мне. Фирил. — Они сильнее и выносливее наших лошадей, хотя я так и не разобралась насколько быстро бегают.

— Как насчёт Верии?

— Корабль отплывает через два эа, с отливом, у нас ещё есть время. — Ясно.

Мы уплывали из Грасса. Странно, если вспоминать его сейчас, то получится нечто похожее на мозаику, где некоторые элементы бледнее или наоборот ярче, или даже отсутствуют. Зато потом я буду видеть её как близорукий человек: нет слишком мелких деталей, как и мелких дефектов, но нет и прежней точности. А чтобы её вернуть придётся приложить немалые усилия, присмотреться — напрячь память. Так происходит со всеми воспоминаниями. И это хорошо не хотелось бы присутствия в памяти пустых мест — неудачное сочетание слов, пустота не подразумевает место — о них бы запинались мысли. Я заметил, что машинально прикасаюсь к кольцу. И когда только успел обзавестись такой привычкой?