Чтение онлайн

Я могу понять ее восторженность. Смерть Сэма — ее бывшего шинарда, преследовавшего ее и обвинявшего в смерти их общего ребенка — значительно должна облегчить ей жизнь. Правду он говорил или нет. Но для чего хозяевам игры понадобилось убирать с доски эту фигуру? Как они связаны? Реакция Паломы показалась мне искренней, то есть она действительно не знала, кого именно хозяева подставили под лезвия и убили нашими руками. Значит, тут она не при чем, и все же совпадение странное.

Улыбка все-таки сходит с лица Паломы, восторг сглаживается.

— Вы все наверное переживаете из-за его смерти, — предполагает она. — Но теперь я могу рассказать тебе все, и ты поймешь, что убиваться из-за того, что с ним произошло не стоит. Он это заслужил.

Мы снова спускаемся вниз, и мне приходится помочь Паломе закончить ее задания с подвязыванием растений и прочим, чтобы она могла спокойно отойти с работы. Очень хочется поскорее узнать, что она собирается мне поведать, но все дела занимают еще более часа.

— Медитативное занятие, правда же? — говорит Палома, снова счастливо улыбаясь. У нее чуть ли не блаженство на лице, а мне вот как-то не по себе. Она утверждает, что Сэм заслужил свою болезненную и отвратительную кончину, но так ли это? Может, она сама не в себе? Что если она действительно убила своего ребенка, как говорил ее шинард, но не видит в этом своей вины? Все может быть, и хотелось бы уже получить побольше информации, так что садоводство меня мало сейчас успокаивает, скорее раздражает.

Наконец Палома складывает инструменты в тележку, снимает косынку, под которой скрывает свои прекрасные пышные волосы и ведет меня к лифтам.

Оказавшись на сорок пятом уровне, мы проезжаем несколько остановок на автобусе и идем в жилой блок, где Палома находит нужные апартаменты.

— Последнее время я жила здесь, — говорит она и нажимает на кнопку дверного звонка. Дверь нам открывает молодая женщина, которая тут же убегает вглубь помещений. Закрыв за нами дверь, Палома молча ведет меня в одну из комнат.

В комнате находится два спальных модуля, в одном из которых сидит еще одна женщина, держащая на руках младенца. Когда заходим мы, она встает и без единого слова выходит наружу вместе с ним.

— Женское общество помогает таким как мы прятаться от наших шинардов, — поясняет Палома. — По всему Муравейнику всего несколько таких общежитий, в основном просто члены общества выделяют комнату или даже модуль в своих собственных жилищах. Время от времени нам приходится переезжать, потому что наши мучители нас находят. Закон Муравейника на их стороне. Вот, — Палома достает из ящика целую стопку фотографий и раскладывает их на столе. — Вот, что он со мной делал. Сэм.

На фотографиях сама Палома, избитая, поломанная. И явно не один раз, а десятки. Кровоподтеки, ожоги, распухшее лицо, вывернутая из сустава рука, вырванные волосы. Палома снимает кофту, поднимает волосы и показывает оставшиеся от побоев шрамы.

— Нашего сына он не трогал, но делал это на его глазах. Однажды он утопил меня в ванной, прямо тогда, когда я купала трехлетнего Ирвина. Он держал мою голову под водой, а я боялась отбиваться, чтобы не попасть по ребенку. Потом сам и откачал. Но это чувство беспомощности и страха навсегда останется со мной. — Она рассказывает все это с ледяным безразличием.

— Как умер твой сын?

— Я все-таки смогла уйти от Сэма и наладить свою собственную жизнь. Выбила себе жилье у гильдии в другом секторе. Уходила с работы пораньше, чтобы успеть проскользнуть домой до того, как он придет стоять под моей дверью. Соседи нас ненавидели, хотя и не верили тому, что он говорил им про меня. Все бы ничего, но скоро Ирвину исполнится девять лет, а это значит, я обязана была бы передать его отцу. Этому монстру! Я не знаю, стал бы он измываться над ним также как надо мной или испоганил бы его душу, постепенно превратив в такого же монстра, как он сам! Я не собиралась узнавать это! Все это время я копила деньги, чтобы подкупить стражей и медиков и получить фиктивную справку о смерти.

— То есть твой сын жив?! — радостно восклицаю я.

— Да, теперь я могу говорить об этом, — кивает Палома. — Теперь мне нужно еще больше денег, чтобы сделать ему новые документы. До этого я собиралась переехать с ним в какой-нибудь другой город, но теперь нам бежать никуда не нужно, это уже легче. Да нет, это просто спасение! Здесь есть люди, которые нам помогут, и мы наконец-то с сыном сможем жить нормально. Я думала, игра даст мне денег, но она вернула мне жизнь!

Здорово. Интересно только почему.

В доказательство, что она не убивала своего ребенка, Палома показывает мне множество его фотографий, которые она достает из тайника в полу. Последнее фото сделано всего неделю назад и на нем он улыбается. Очаровательный мальчуган, очень похожий на маму, только в мужском исполнении.

Все еще не могу найти Лекса. Какие только мысли не приходят по этому поводу в голову… Они с таким грохотом бьются у меня в голове, что напрочь заглушают мои неврозы, так что я уже даже без страха и колебаний опрашиваю всех известных мне его знакомых подряд. Но только второй посыльный признается мне, что недавно видел моего друга. Этот самый посыльный имеет привычку выражаться раздражающе непонятно, и может быть поэтому, в тот раз когда он сам надолго пропал, а потом как ни в чем не бывало вернулся обратно, никто даже пробовать выяснять не стал, где же тот был. Теперь пропал Лекс, но, видимо, перед этим договорился, что этот второй посыльный его прикроет, и чтобы вытрясти эту жалкую информацию мне надобятся все мои запасы терпения и настойчивости, какие есть. Но этого как-то мало. Я уже начинаю бояться, что хозяева игры от Лекса как-то избавились, и, накрутив себя этим как следует, почти собираюсь идти к Кейну. Или лучше к Кириллу.

Прежде всего, иду в свою каморку, где, забывшись, я оставила медведя прямо на постели, не прикрыв его от посторонних даже одеялом. К счастью, моя оплошность к трагедии не привела. Потап все еще ждет меня, преданно глядя своими маленькими глазками. Телефон все еще у него в рюкзаке, но после всего того что случилось, я держу его выключенным. Что если Лекс прислал мне какое-нибудь сообщение? Надо проверить.

Сев на матрас, жду, когда телефон загрузится. По привычке сижу спиной ко входу, чтобы при необходимости успеть спрятать устройство, поскольку, как предполагается, у меня его нет. Но сейчас я вся в своих мыслях, так что стук в дверь меня чуть ли не на метр подбрасывает. Чуть так с телефоном в руках и не оборачиваюсь. Все-таки в последний момент догадываюсь запихнуть трубку под подушку, с Потапом сложнее. Очень надеюсь, что от двери его за мною не видно.

В комнатку входит Редженс, и при виде него сердце как будто подпрыгивает, а по телу разливается тепло.

— Твой приятель не отвечает на сообщения, — сразу говорит он прямо от двери, и по его голосу как обычно невозможно определить сердится ли он или безразличен к этому факту. — Его местоположение тоже не определяется.

Первой, конечно, пронзает мысль, что Лекса больше нет, что хозяева игры добрались до него или друг попытался добраться до них, и они с ним расправились. И меня тут же затапливает ужасом со вкусом горькой утраты. Но потом я думаю, что Лекс мог просто так же, как я выключила свой телефон, вырубить свой планшет. Только где он тогда?

— Тебе лучше найти его первой, — советует Редженс, словно читая мои мысли. — Если нам самим придется его искать, у него будут большие неприятности.

Я быстро киваю, уже готовая вскочить и обегать весь Муравейник, если потребуется.

— Последний раз он попал на камеры на восемнадцатом уровне, — сужает круг моих поисков Редженс, потом называет еще более точный адрес. Сразу даже дышать становится легче. Недалеко от этого адреса расположено любимое Лексом питейное заведение "Красный король".