Чтение онлайн

Маршал Жуков одним из первых в нашей стране поднял вопрос о коренном изменении отношения к бывшим военнопленным. Он неоднократно обращался в высшие партийные и государственные органы с настойчивыми предложениями об устранении грубых нарушений законности к лицам, оказавшимся в плену, выступал против огульного обвинения их в измене Родине и неоправданных репрессий к ним, требовал снять с бывших военнопленных моральный гнет недоверия, реабилитировать незаконно осужденных, ликвидировать ограничения в гражданских правах бывших военнопленных. Его настойчивость дала свои плоды: в 1957 г. был подписан указ Президиума Верховного Совета, устранявший многие незаслуженные ограничения для бывших военнопленных. Неожиданная отставка помешала маршалу довести до конца эту работу, а бывшие военнопленные были восстановлены во всех правах лишь в 90-х гг.» {692} .

Все это верно, если забыть о том, что подпись Жукова стояла под приказом Ставки ВГК № 270 от 16 августа 1941 г. «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий». Именно этот приказ предопределил отношение к военнопленным и в годы войны, и после ее окончания.

Уместен штрих к портрету Жукова посла США в России Ч. Болена, присутствовавшего на последней встрече Георгия Констаниновича с Эйзенхауэром в июле 1955 г. на советско-американских переговорах в Женеве. «Советы захватили с собой старого солдата Жукова, очевидно, в качестве дружеского жеста по отношению к Эйзенхауэру. Жуков был большевик, неуклонно следующий партийной линии, но, в первую очередь, он был русским патриотом. Он верил в независимость армии, и одной из причин его конечного падения стала попытка упразднить систему политических комиссаров. Свойственная ему чистота помыслов резко контрастировала с неискренностью других большевистских вождей. Он проявлял толерантность и даже уважение по отношению к Соединенным Штатам, и я не сомневался, что его привязанность к генералу Эйзенхауэру искренняя, а не вызванная преходящими обстоятельствами».

Сам Эйзенхауэр не скрывал своего искреннего разочарования:

«Как только мы затронули серьезные вопросы, стало совершенно очевидно, что Жуков не тот, каким был в 45-м г. Во время наших встреч тогда он был независимым, уверенным в себе человеком, который, несомненно, принимал коммунистическую доктрину, но всегда был готов с радостью встретиться, чтобы обсудить любую текущую проблему и вместе искать ее разумное решение. Он делал это по своей собственной инициативе и однажды даже резко поставил на место своего политического советника Андрея Вышинского, приказав ему покинуть комнату, чтобы мы могли конфиденциально побеседовать вдвоем. По многим признакам было очевидно тогда, что Жуков был как раз тем, кем он хотел казаться, — в высшей степени важным человеком в советском правительстве, возможно, вторым после самого Сталина. Во время моего визита в Москву в 45-м такая оценка его положения и влияния многократно подтверждалась. Теперь в Женеве, десять лет спустя, он выглядел встревоженным и явно подчиненным по своему положению. Он монотонно повторял мне аргументы главы советской делегации… Он был безжизненным, не шутил и не улыбался, как раньше. Мой старый друг выполнял приказ начальства. От этого личного разговора у меня не осталось ничего, кроме чувства горечи».

Старый вояка Эйзенхауэр смог сменить военный мундир на смокинг, Жуков в дипломаты не вышел.

Не был он дипломатом и когда переступил через историческую черту в 1956 г., организуя подавление восстания в Венгрии. Перед началом военной операции Георгий Константинович безуспешно пытался создать представление, прежде всего, у американской стороны, что советские войска на Будапешт не пойдут. Приводил в пример Польшу, где народные волнения обошлись без военного вмешательства, хотя и предлагал Рокоссовский двинуть против демонстрантов танковый корпус. Но всем уже было очевидно: в Венгрии, где мятежники взяли власть во многих городах и имели сильное влияние в правительстве Имре Надя, Хрущев решится применить силу. 4 ноября в Закарпатье было сформировано альтернативное венгерское правительство во главе с Яношем Кадаром, и по его «просьбе» советские войска под командованием маршала Конева двинулись на Будапешт. За неделю организованное вооруженное сопротивление восставших было подавлено.

После завершения венгерского похода Жуков был в четвертый раз удостоен звания Героя Советского Союза. В Указе Президиума Верховного Совета СССР официальной причиной награждения было объявлено 60-летие маршала.

Подводя итоги операции на совещании высшего комсостава в декабре 1956 г., Георгий Константинович отмечал: «Менее чем за полтора месяца в соединениях и частях, находившихся в Венгрии, имели место 144 случая чрезвычайных происшествий и грубых нарушений дисциплины, при этом более половины из них относятся к таким тяжелым преступлениям, как убийство, изнасилование, грабежи и избиения местного населения, а также ограбления складов и магазинов. Характерно, что некоторые офицеры, в том числе и старшие, вместо наведения строжайшего порядка, сами принимали участие во всех этих безобразиях. Особенно недостойно вел себя 114-й парашютно-десантный полк во главе с командиром полка. Факты аморального поведения советских военнослужащих в Венгрии были настолько нетерпимы, что ими был вынужден заниматься Центральный Комитет партии, который вынес по этому вопросу специальное решение. Все виновные в мародерстве, грабежах, насилиях и других преступлениях привлечены к судебной ответственности, в том числе и командир 114 парашютно-десантного полка. Мы должны сделать вывод, что с воспитанием личного состава у нас дело обстоит неблагополучно».

Далее Жуков изложил свое видение советской военной доктрины. «Танками мы будем обеспечены на 90 процентов в 1960 г. Я сторонник тяжелых танков. Нужно иметь в виду, что главный театр военных действий — Европа. Здесь будет решена судьба мира. И мы должны выйти в такой организации, чтобы наверняка разгромить противника… Нужно быстрее создавать подвижную ракетную систему С-75. Эта система может сыграть свою роль и при отсутствии в известных условиях истребительной авиации… К 1960 г. вооружить танковую армию подвижной ракетной системой С-75…»

В должности министра обороны Жуков выступил одним из отцов-основателей космического полигона Байконур. Вместе с другими военными руководителями 4 февраля 1955 г. он подписал докладную записку, в соответствии с которой именно этот район был избран в качестве полигона для отработки первой межконтинентальной баллистической ракеты конструкции С. П. Королева Р-7 с дальностью полета 8 тысяч км и крылатых ракет. При участии Жукова началось строительство боевых стартовых станций в районах Воркуты и Архангельска, объекта «Ангара», известного ныне как космодром Плесецк.

Пришлось Георгию Константиновичу иметь дело с новыми испытаниями ядерного оружия, более мощного, чем на Тоцком полигоне…

Земля вздрогнула. Одновременно все присутствовавшие почувствовали всем телом тепло. Затем грохнуло, но вставать никто не торопился, так как до эпицентра взрыва было километров двадцать пять, а повторный грохот напугал многих, кто поднялся рано с земли. Пасмурная погода да и взрыв на высоте 1800 метров за облаками не позволили наблюдать водородный «гриб», но вспышка, а затем и густая черная туча, застилавшая полнеба, были видны хорошо. Автор очерка, тогда восьми лет, с деревенской улицы завороженно смотрел на эту странную тучу. Ударная волна, хотя и не опасной разрушительной силы, дошла до Семипалатинска и других населенных пунктов Казахстана, удаленных на расстояние до трехсот километров. Тогда я не знал, что произошло, это позже стало известно об испытании водородной бомбы в ноябре 1955 г. на Семипалатинском полигоне. Но были люди, которые не только знали об этом, но и принимали непосредственное участие в подготовке и проведении взрыва, в том числе и министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Не знаю, задумывался ли он когда-либо, сколько человек заболело и умерло после этих смертельных игр? У нас в деревне Переменовка люди в основном умирали от болезней, ставших последствием этого и других взрывов.

В Советской Армии были разработаны специальные наставления по ведению боевых действий с применением ядерного оружия. Но, по утверждению некоторых специалистов, первые из них были наспех переписаны из американских наставлений и были встречены рядом военачальников и многими офицерами со скрытым, а кое-где и открытым противодействием. Например, командующий войсками Белорусского военного округа Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко вообще приказал эти наставления никому не показывать и отправил их в войска только после настоятельных требований министра обороны. Тимошенко не верил, что ядерное оружие можно применить, выражал уверенность в том, что его постигнет та же участь, что и химическое оружие во Второй мировой войне.

В январе — феврале 1957 г. Жуков совершил визит в Индию, где выступил с большим докладом в штабном колледже Вооруженных Сил республики. Доклад затрагивал многие важные проблемы военной истории и актуальные военно-теоретические вопросы. Относительно наиболее злободневных в то время проблем он отметил следующее: «У меня часто спрашивают о характере войны будущего: будет ли применено ядерное и термоядерное оружие, какую роль в будущих войнах будут играть сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы? Ни я, ни кто другой не может ответить сейчас с исчерпывающей полнотой на эти вопросы, так как всякие войны — большие и малые — возникают, ведутся и заканчиваются в конкретных политических, географических и экономических условиях. На их характер окажет свое влияние уровень и наличие вооружения и технических средств борьбы. Одно дело, когда войны возникают между коалициями великих держав, другое — когда они возникают между отдельными странами. Ясно, однако, что современные войны, если они будут организовываться вопреки воле миролюбивых народов, будут вестись в крайне напряженной обстановке как на суше, так и на море и в воздухе. Современная война охватит не только непосредственно театры военных действий, но и весь глубокий тыл воюющих сторон.

…С чего начнется, как будет развиваться и чем кончится война — это будет зависеть от обстоятельств. Будет ли она вестись определенными фазами, как это утверждает Монтгомери в своей лекции, которую он прочитал в технологическом институте в США? Всякое гадание в этом направлении не имеет под собой серьезной основы».

Георгий Константинович подчеркивал необходимость «прозорливо смотреть в будущее, не быть в плену у опыта минувшей войны, не исходить из данных, которые соответствовали условиям прошлой войны и которые, очень возможно, не будут соответствовать требованиям и обстановке новой войны». Он полагал, что в случае возникновения войны между коалициями великих держав будет применено ядерное и термоядерное оружие. «Но это оружие несет человечеству гибель и разрушение. Народы должны решительно обуздать тех, кто в безумном стремлении к господству пытается строить свои расчеты на использовании этого оружия. Что касается Советского Союза, то вам известно — мы стоим за полное уничтожение и запрещение этого смертоносного оружия, и не потому, что политиканы США пытаются доказать, что у них больше, чем у СССР, атомных средств. Нет, это еще вопрос — у кого больше? Гитлер тоже считал СССР слабым в политическом и экономическом отношениях государством, а получилось совсем по-иному. Германия жестоко расплатилась за авантюризм Гитлера и его правительства».