Чтение онлайн

– Кто, кто?– не понял Мишка, присаживаясь к столу.

– Нестуляка? Ну, не на своем месте человек сидит, значит. Пустой,– объяснила значение простонародного слова Тихоновна.

– Да вы, тетушка, прямо психоаналитик. Ну а Брежнев как? Стуляка?

– Этот? Этот гусь лапчатый. Ровно дите какое с бирюльками и погремушками, так он с этими медальками тешился. Спесив, да меры не знающий. Гусь – одним словом,– выдала психоанализ Тихоновна.

– Гусь! А Горбач кто?– улыбнулся Мишка.

– С заплаткой то? Этот хитрован. Навроде лиса. Ну и пустобрех отменный. Говорит, говорит слова, а ничего не скажет ведь толком. Крутится, как пес за хвостом.– Тихоновна поджала осуждающе губы.– Себе на уме и для себя только старался. Лис – одним словом.

– Остался последний – царь Борис, как его уже кое-кто называет в шутку пока,– хмыкнул Мишка.

– Кто? Царь! Со свиным-то рылом? Да он тоже хитрован навроде Горбача, только из волчьей породы. Такой глотку перекусит и глазом не моргнет. И своего не упустит. Помянете еще мое слово. Лапу коль в казну запустит, то пока оттуда не выгребет все до полушки, не угомонится. Близко таких к трону подпускать не следует.

– Вот как значит? Вор?

– Хуже,– кивнула утвердительно Тихоновна.

– Куда ж еще хуже-то?– не понял Мишка.

– Разбойник с большой дороги. Бандит. И власть такую же насадит.

– Ну, так чего же вы за него голосуете тогда?

– Кто голосовал? Я и в глаза не видела эти бюллетени. В районе, поди, за всех отголосовались и не спросясь. Пади докажи. Очки втерли всему народу. Референдами своимя. Кто за СССРу? Да, да, нет, нет.

Ну и где СССР? Была б я мужиком, да помоложе…

– И чтобы тогда сделали, тетушка?

– Подожгла бы чего нито. Вон хоть райком где теперь правители местные заседают. Как там их теперь называют запамятовала, задумцы, законцы, засранцы? Вот их бы и подожгла засранцев.

– Так ведь в тюрьму за это могут посадить? Терроризм!

– Ни че, пострадать за народ – святое дело,– Тихоновна вздохнула.– Только вот мужиков-то стоящих всех война прибрала, а новые народились ни рыба, ни мясо. Затюканные выросли. Сами себя "совками" называют. Дураки, мол, мы,– Тихоновна махнула разочарованно рукой.

– Ну не все "затюканные совки" есть и среди нынешних нормальные и стоящие.

– Мало, Мишунь. Я же вижу. Завистливы, да ленивы. Хотят все сразу и без трудов. Землю не любят и не понимают, а власти боятся… Хоть и злословят промеж себя. Что парни, девки вон уже спились, да еще эту новомодну пакость употребляют – наркоту. Нанюхаются, накурятся и детишек с кем попало, уродов, рожают. Что через двадцать лет с народом-то будет? Придурки, да пьяницы все станут? Наркоманы, да гулящие девки? Ох, Мишань, разбередил всю душу ты мне своими вопросами. Сердце болит.

– Ну, извини, Тихоновна. Райком сжечь не обещаю в ближайшее время, но что-нибудь с Серегой обязательно подпалим. Вот только с делами неотложными разберемся,– пообещал серьезным тоном Мишка.

– Да я пошутила, Мишань, шут с ними с засранцами. Нет войны и ладно,– всполошилась Тихоновна.

– Ну вот, то вы говорите, что мужиков стоящих не осталось, то "шут с ними". Непоследовательно как-то!

– Так, а чего ты с бабки безграмотной и темной хочешь? Понятно глупость только и могу сказать,– заоправдывалась Тихоновна, испугавшись, что Мишка примется претворять в жизнь ее программу по борьбе с чиновниками, да еще Серегу подключит.– Ведь посодют вас энти-то, как за людей нормальных отвечать-то придется.

– Ни че, пострадать – святое же дело,– напомнил Мишка.

– Ну, Мишаня, ты все прямо буквально принимаешь на веру. Пошутила я,– совсем расстроилась Тихоновна.– Это что ж из-за меня вы в тюрьму пойдете?

– Пойдем, Тихоновна, и в тюрьму, и в ссылку, и в каторгу за вас. Как скажете, хоть в преисподнюю. Вы не стесняйтесь!– Мишка скорбно вздохнул.– Чего там.

– Ну, все, хватит, Мишань, над старухой потешаться. Жечь никого не надо. Это я погорячилась. Ты вот лучше расскажи, какие планы у тебя с женитьбой. Венчаться будете, аль в Загс поведешь невесту-то?– Тихоновна неумело перевела разговор на другую тему и Мишка, улыбнувшись, решил, что потешаться действительно хватит.

– Какой ЗАГС в 18-м веке, тетушка? Знамо дело под венец. Ну а потом, когда в курс дела введу Катюшу, тогда и здесь оформим. С паспортом что-нибудь придумаем и распишемся.

– Не боишься тащить девку-то через 200-ти лет сюда?

– Подготовлю потихоньку. Вначале в Федоровку привезу, она особой разницы и не заметит, если телевизор не включать и радио. Ну а потом по обстоятельствам.

Конец августа одна тысяча семьсот девяносто четвертого года выдался в Москве на редкость погожим и теплым. Шли грибные дожди и крестьяне радовались, наблюдая, как наливаются золотом колосья на полях. Готовились к страде взрослые, а ребятишки носились с лукошками по лесам.

К приему гостей Серега с Мишкой подготовились, смотавшись предварительно в Муром и доставив аппаратуру в Москву. В дом специально купленный для этого. Небольшой особнячок, двух этажный и всего лишь из десятка комнаток, он как нельзя кстати подвернулся им перед самым отправлением неделю назад и куплен был у прежних хозяев, вместе с обстановкой и тремя дворовыми крепостными. Им то и была поставлена задача, новыми собственниками по обустройству, содержанию и охране дома.

Дворня – семья из трех человек. Муж – Григорий, которого Мишка сразу по-свойски стал звать Гриней. Жена – Марфа, да сын – мальчонка лет пяти – Павлушка. Жила семья в отведенной им "людской"– конуре метров десяти и радовалась, что осталась при новых хозяевах.

Ну, а когда Серега велел им занять еще две комнаты и мебель оставил, то Марфа, /не веря в такое счастье/, даже всплакнула.

– Да пошто нам столь места?– не понимал Гриня, скребя пятерней в затылке.– Трем та?

– Сейчас трое, а через год глядишь и четверо. И вообще "дают – бери". Слышал такую поговорку?– взглянул на него вопросительно Серега.

– Слыхал,– Гриня озабоченно оглядел свое семейство.– Эдак по комнатам разбежимся и сразу-то не найдешь друг друга.

– Привыкнете,– отмахнулся от этой проблемы Мишка.– Мы, Гриня, уедем недельки на три, а твоя задача содержать помещения в порядке и охранять дом. Ну, чего там тебя учить. Вернемся не одни. С нами приедут пятеро человек. Две барыни и три барина, чтобы понятно было. Подготовьте комнаты. Список составьте, что нужно из рухляди. Оставим деньги на расходы. Ну, а когда вернемся, оформим на вас "вольные" и служить будете за жалованье, если захотите. Ну а нет, так и Вольному – воля.

– Дак, куда ж мы отсель?– развела руками Марфа.– Че молчишь, Гриш?

– Понятно, че там… Остаемся, Михайла Петрович. Кака воля? От добра добра не ищут.

– Вот и ладно. К зиме готовьтесь потихоньку. Дрова, то се. Печки проверьте. У меня к вам все. Свободны,-

Мишка с Серегой поднялись на второй этаж и прошли в самый его конец через анфиладу комнат. Здесь они отвели одно помещение под аппаратуру, переброшенную из Мурома и нанятый плотник, врезал в двери новый замок.

– Жаль, дом не сохранится. Снесут и построят здесь небоскребище. Смотрел я план Москвы конца двадцатого. Театр какой-то будет на этом месте,-