Позабыв об изысканных винах,Запивать снотворное водкой,Потому что тюремное небоНе раскрасишь изящной решёткой.Позабыв об эпическом слоге,Задремать у бутылки початой;Умереть, не увидев Парижа,Умереть, не увидев Камчатки.
Плач по пустому дому
А у дома-то ворота чугунные, звёзды латунные да стены высокие.А ворота-то у дома настежь распахнуты, окна-то в стенах дубовых насквозь прорублены, а крыши-то у дома вовсе нет, и гуляет ветер в дому пустом.Я по крови волк, мне по сердцу вой,в стороне чужой чую лес густой;за спиной моей стынет дом пустой:пусть тот дом пустой — то мой дом родной.Не шути со мной,не лукавь со мной,не зови с собой:то мой дом родной!Я при том домубудто пёс цепной,я при том домуверный домовой,я в пустом домупёс сторожевой.От этих дорог неужели не спячу,Себя подгоняя, как старую клячу,Себя понукая то лестью, то плетью,Себе попуская то песню, то петлю?На этом краю неужели не струшу?На мелочь мою растрезвонили душу,А веру и правду пустили на ветер,А совесть сожгли и развеяли пепел.И сердце моё тоже не без порока,Хоть бей — не добьёшься ни толку, ни проку.Я еду домой по железной дороге.Я сплю. Мне Россия ложится под ноги.
Песня беглеца
И часто думал ты о том,Как повернёшь, едва ударят грозы.Стальным дорожным полотномПотянутся на юг обозы.Смотри, как буря за окномСвободно разогнула спину.Пойми же и прими без слёз,Что жизнь твоя невозвратима,Что смерть твоя необратима,Как ветер, буря, стук колёс.
Пустое время
Пустым чаемпустыми речамипустыми мечтаминочными кошмарамипустыми местамикоротать своё время.Сидеть по окопам,пока не пришилиавтоматической строчкойк земле.Сидеть по окопамждать снарядовпороть подкладыв надежде на рублик,вспарывать вены —хоть бы капельку
г. Москва
Алёна Алексеева
Лунная волчица
Ложками черпало небо Награды влюблённых — звёзды. Яркие пятки света Печатались на небосклоне.Месяц просыпал горстку Снежных морозных крошек. Ты закурил от света Звезды, похожей на грошик.Волосы между пальцев Ты пропустил как воду. По небу двое скитальцев Чертят на завтра погоду.Руки легли на плечи, Жадно коснувшись кожи. А за окном Вечность Бродит по горизонту.Ей, как и нам не спится, Пальцы и шёлк по коже. А с высоты лицаСкитальцев смотрят, быть может.
Звонок
Прошу сна.Выпишите срочно.Сон до утра.Длинный, с цветными картинками.Да, ещё, пожалуйста,Немного солнечного утра,Запаха кофе на завтрак,И пение птиц.Убедительно прошуЗабрать эту серую даму.Как вас? Ах, Бессонницу.Она преследует меня всюду.Вы выполните мою просьбу?Что? Такое невозможно?Как отдыхает? А как же я?Опять бросили трубку…
Одуванчиковый пух...
тому, кто будет рядом...
После долгих ночей страшных снов...
Тому, кто будет рядом...
Прострелю запястье ручкой.Со щелчком стальной пружиныГромко зарыдают тучи,И прольётся чёрно-синийДождь чернильный.Ты войдёшь в мой томный вечер,В скрип полуприкрытой двери.Одуванчики — как свечи —Бросишь у моей постели —В пух метели...Скажешь: чёрной краской на утёсахКраснокожие индейцыРазрисуют наши судьбы,Нам от этого не деться.Будем гретьсяУ костров индейцев майяПод их страстно-злые песни.И в дождливый вечер маяБудет грусти твоей меньше.Будет легче.Скажешь: прыгнет ЯгуаромРанним утром в небо Солнце,И мы с первым же трамваемВ жизнь из племени вернёмся.Улыбнёмся.Я засну... в твоих ладоняхМои волосы и плечи.Одуванчиковый пух, непослушный — на постели.Ты придёшь в мой страшный вечерИ излечишь.
Лунная волчица
Ночью сегодня не спится.Лунная смотрит волчицаЗвёздным овечкам в лица.Закроет глаза и ночью ей снитсяНора. 24 волчонкаТаращат свои глазёнки.Грустит и грустит волчица,Намокли её ресницыИ капля росы искрится.Закроет глаза, а ей снитсяНора. 24 волчонкаТаращат свои глазёнки.Во сне грызёт волчицаКрая чёрного ситца.Трясётся и хочет забыться.Уснёт, а ночью ей снитсяНора. 24 волчонкаТаращат свои глазёнки.Ночью сегодня не спится.Кровавая плещет зарница.Люблю тебя. К исходу страница.Спи. И пусть тебе снитсяНора. 24 волчонкаТаращат свои глазёнки.
Этюд осенней нежности
Электрической нежностью усталые пальцыПробегают по телу в поисках света.Сегодня ты волен на веки остаться,Чтобы продлить это тёплое лето.Паутинки в глазах нитями страсти,Жёлтые листья шуршат под ногами.Мы погадаем на счастье — несчастье,Мы сплетём паучков с волосами.Рука, и в руке красной рябинойПоследняя капля алого солнца.Хочешь? Захочешь? Я буду красивойШорохом-шёпотом рыжего клёнца.Я растворюсь в сине-пепельном небе.Будешь смотреть сквозь раздетые веткиКак по мне катится жёлудь —Осенью солнце стиснуто клетке.Электрической нежностью усталые пальцыПробегают по телу в поисках света.Сегодня ты волен навеки остаться.Хочешь продлить это тёплое лето?
Липецкая область
Дмитрий Бобылёв
По листьям сада
Продавали небесаНа брезентовой перчатке.Там, на пальце, у заплатки,Испаряется роса.Оседает на глаза,Разъедает мою душу.Я опять тебя не слушал,Что же мне ещё сказать?Пока ещё можно ходитьПо беспространственным улицам,Где дедушка-ясень сидит,Где окна горячие жмурятся.Пока ещё липнут к лицуДушистого тополя перья.Тебе и усталость к лицу,А мне так легко поверить.
Осень
Обиженный на листопад,Кот умывается лениво,А за окном неторопливоНесут в ведре топить щенят.Я дожевал свой бутерброд —Немного чёрствый, вот досада!Старуха шла по листьям садаС пустым ведром и без забот.Куда вы бежите?Пусть ливень идёт!Он должен, — вы только поймите!Дождь тоже способен растапливать лёд, —Зачем вы его не хотите?Милее крапива, да тлен, да бурьян? —Ну что же, пусть будут, как данность.Но отчего ж я настойчиво пьянИ небу несу благодарность?
г. Серов
Андрей Белозеров
Наташин день
Квартира была на первом этаже — ближе к землице-матушке. Песок мело от вечных новостроек напротив — он ввинчивался в щели и ложился на подоконники ровным слоем. В окнах завсегда недостаток света — решётки его скрадывали, и кусты на газоне, и нависший неподъёмной хмурой бровью балкон, что на втором. И вязкий полумрак, словно пыльные застиранные тряпки, развесился по комнатам. Всякая вещь здесь по-особенному быстро ветшала. Ветшала, и ежели рвалась, то рвалась не по шву, а где-то посередине, распадаясь на нити и выпуская клубочки пыли из разрушенных волокон ткани. Лихо, за сезон, выцветали и покрывались катышками футболки и топики — словно сворачивается в кипятке скисшее молоко — так они, эти катышки, скоро образовывались, лопались каблуки, запятники отходили от подошв, и стельки стирались до бумажного задубевшего дна, в которое въедалась пластилинообразная чернота от носков. А уж сами носки во мгновение ока бывали съедены такой обувью, пары их дюжинами регулярно и безвозвратно ухали куда-то в бездну, в параллельные миры, сокрытые в неприступных пыльных норах задиваний и закреслий. И вот пришёл ты, допустим, вечером после работы и разулся, и ходил по полу в тех носках, а они непременно к полу липли, даже непонятно, от чего больше — ибо они и сами становились липкими от дневного пребывания во влажном измочаленном обувном нутре, и липок был линолеум на полу — то сок прольётся, то ещё что, и кошки непременно повсюду это разнесут. Трое их было: две трёхцветные и рыжий кот. В народе говорят: трёхцветные приносят счастье, а рыжие — достаток. Но шёл ты, и не было подле ни счастья, ни достатка, а лишь носки твои липли, обрастали кошачьей шерстью, как паучий кокон, в котором влажно переваривается муха.