Чтение онлайн

Макс Олин

Производство компаний Pan Europeenne, Virtual Films, Christal Films и др. (Канада — Бельгия — Франция — Германия), 2009.

Режиссер Жако ван Дормель.

В ролях: Диана Крюгер, Джаред Лето, Тоби Регбо, Сара Полли и др. 2 ч. 18 мин.

«Мир, — учил он, — мое представленье». Но кто он такой? Никто. Немо, господин Никто. Главного персонажа играет Джаред Лето, который един во множестве ролей — он банкир и чистильщик бассейнов, популярный телеведущий и неудачливый офис-менеджер, юный романтик и 118-летний старик, последний из смертных, уход которого транслируется в прямом эфире. Но кто же он такой? Он и сам не знает. Из его воспоминаний и предвидений не выходит единой картины — разные фрагменты друг другу противоречат, разные варианты судьбы не могут принадлежать одному человеку.

Перед нами одно из самых ярких событий на стыке жанрового кино и артхауса. Бельгийский режиссер Жако ван Дормель («Восьмой день», «Тото-герой») готовил этот проект в течение нескольких лет. Здесь собран яркий актерский ансамбль — наряду с Лето нужно отметить Тоби Регбо, который играет юного Немо (его мы скоро увидим в роли юного Дамблдора), и Сару Полли, которой досталась роль стервочки Элизы — одной из трех женщин, рисующих для Немо карту семейной жизни. Много цитат из киноклассики. Визуальные решения технически совершенны, — такие переходы между сценами раньше казались возможными только в литературе.

Все это не для поклонников сюжетного кино. Здесь нет сюжета в общепринятом смысле слова, нет линейного времени. Ситуации лишь намечены и сменяют друг друга без видимого порядка. Это похоже на модель времени у Борхеса в «Саду расходящихся тропок» или на эвереттовскую интерпретацию квантовой механики.

Но НФ-ответвления не являются самостоятельными — образы марсианских колоний и бессмертного человечества лишь демонстрируют механизм работы воображения, которое создает эти и другие возможные миры. А герой — будь то старик или ребенок — становится героем лишь тогда, когда отделяет себя от своих фантазий и делает собственный выбор.

Сергей Некрасов

Производство компании Marvel Entertainment, Fairview Entertainment и Paramount Pictures (США), 2010.

Режиссер Джон Фавро.

В ролях: Роберт Дауни-мл., Скарлетт Йоханссон, Микки Рурк, Сэмюэл Л.Джексон, Пол Беттани, Сэм Рокуэлл, Дон Чидл, Гвинет Пэлтроу, Оливия Мунн и др. 1 ч. 57 мин.

В Москве идет снег. Русский мастер Иван Ванко, расписанный тюремными наколками с ног до головы, пьет водку из горла, гладит любимого попугая и напильником да молотком творит высокотехнологичный реактор. В квартире, требующей капитального ремонта, сыро и мрачно. Из лампового телевизора доносятся новости, посвященные мультимиллиардеру и супергерою в одном лице — Тони Старку. Последний еще не знает, что в московском клоповнике сын известного советского инженера Антона Ванко в буквальном смысле кует разрушительные хлысты, чтобы отомстить семье Старка за годы насилия и унижения…

Если закрыть глаза на смешной пролог, собравший едва ли не все штампы о жизни в России, то перед нами — все тот же «Железный человек», что и два года назад. Глава «Старк индастриз» по-прежнему не походит на типичного героя кинокомикса. Он весел, сорит деньгами, купается в лучах славы, говорит о серьезных вещах в окружении полуголых девиц, а угрозы, как и прежде, встречает с юмором.

Конечно, по всем законам продолжения количество угроз возросло многократно. С одной стороны, это алчное правительство, желающее прибрать технологию боевого костюма к рукам. С другой — завистливый оружейный барон, мечтающий занять место под солнцем. С третьей — сумасшедший русский инженер, одолеваемый жаждой мести. А с четвертой — палладиевый реактор в собственной груди, который медленно убивает организм. Кроме всего прочего, за главным героем теперь приглядывает секретная организация «Щит». Все эти проблемы стремительно вращают механизм экшена, мигом заставляя забыть о бородатых талибах из первой части. Однако и герой теперь не одинок. Опять же, по всем законам сиквела, у Тони Старка появился напарник, на время позаимствовавший боевой костюм. Впрочем, даже с ним по ходу картины Тони предстоит подраться. И этот момент, несмотря на наличие взрывного финала, стал едва ли не лучшим во всем фильме…

Степан Кайманов

Имя Дориан Грей давно стало нарицательным, а его история прочно вошла в обиход массовой культуры. Это история о том, как портрет берет на себя все грехи и уродства оригинала, — миф об искушении красотой и здоровьем на протяжении всей жизни.

В основе истории Дориана Грея из романа Оскара Уайлда лежат два мифа. Первый — о Нарциссе: прорицатель Тиресий предсказал родителям прекрасного юноши, что тот доживет до старости, если никогда не увидит своего лица. Нарцисс случайно посмотрел в воду, увидел в ней собственное отражение и зачах от любви к себе. Дориан Грей влюблен в свое «второе я» — портрет. В конце романа Грей, не выдержав контраста физической красоты и душевной мерзости, которую показывает ему портрет, пытается его уничтожить — по сути, кончает с собой из-за любви к себе.

Второй миф, не менее распространенный и важный для западной культуры, рассказывает о сделке Фауста с дьяволом, о жажде вечной молодости. В роли Мефистофеля у Уайлда выступает лорд Генри Уоттон, который, впрочем, сам никаким порокам не предается и никаких преступлений не совершает. Отголоски Маргариты можно проследить в Сибилле Вэйн.

Но этим литературные связи уайлдовского романа не исчерпываются. Из написанного еще в 1820 году романа Ментьюрина «Мельмот-скиталец» Уайлд позаимствовал и идею портрета, и героя, которому позволено все. Есть нечто общее и с романом Бальзака «Шагреневая кожа». Через магический предмет, играющий роковую роль в судьбе героя — в данном случае портрет, — роман можно связать как с архетипом легенды о предмете-помощнике, так и с рядом романов современной фэнтези, которая эксплуатирует этот элемент сюжета. Историю Дориана Грея использовали и переосмысливали некоторые писатели XX века — самый известный среди них, пожалуй, Рэй Брэдбери (рассказ «Слава в вышних Дориану!»).

Сам уайлдовский персонаж настолько прочно укоренился в общественном сознании, что врачи уже выделяют отдельное психическое заболевание — так называемый синдром Дориана Грея, выражающийся в страхе перед физическим увяданием или старением. У больных этим недугом подобный страх компенсируется неоправданным использованием молодежной атрибутики, выбором одежды не по возрасту, ведет к злоупотреблению пластической хирургией и косметическими средствами. Иногда это душевное расстройство заканчивается депрессиями и попытками самоубийства.

Синдром Дориана Грея вообще свойствен и современному обществу в целом — оно как будто ужасно страшится старости. Разумеется, фильмы о стариках считаются политкорректными, вот только никто не хочет их смотреть, да и сами режиссеры не спешат снимать пожилых актеров, если только это не звезды первой величины, — мир актеров, как и мир спортсменов, неудержимо молодеет, достаточно посмотреть любой из сериалов или крупных чемпионатов. Процветает сложившийся еще в начале XX века культ здорового и юного тела, в рекламе фигурируют актеры, как правило, молодые, а если и появляются люди среднего либо пожилого возраста, то прославляют они товары для красоты и здоровья или услуги, позволяющие отсрочить увядание — ради того чтобы «брать от жизни все». Эту тенденцию и пытался, в частности, художественно осмыслить Оскар Уайлд в своем декадентско-философском романе «Портрет Дориана Грея», создавая атмосферу эстетства и гедонизма. «Новое эстетство», по Уайлду, есть постоянный поиск новых ощущений от жизни, не обязательно физических и физиологических.

Интересно отметить, что эстетство зачастую связано в массовом сознании с гомосексуализмом. Вопрос, был ли таковым сам Уайлд, имевший, кстати, жену и двух детей, остается открытым, хотя в тюрьму он попал, как известно, за содомию. Правда, поводом к тюремному заключению стало не само «преступление», а бурная ссора, разгоревшаяся между Уайлдом и маркизом Кинсбери, отцом близкого друга Уайлда — лорда Альфреда Дугласа. Судебный процесс и заключение привели к банкротству семьи Уайлдов и фактически к гибели самого писателя: два года исправительных работ подорвали его здоровье, большинство друзей от него отвернулись. Так что передергивают некоторые критики, утверждающие, что Уайлда погубил именно его роман.