Чтение онлайн

– Угу, – угрюмо кивнул Фома. – Договаривались муравьи с этим, как его… муравьедом.

– Ну почему же с муравьедом? Игорь, друг мой, разве нас едят?

– Лучше бы ели, – буркнул Фома. – Как в «Войне миров». Было бы ясно, что делать: сопротивляться. Подойти на выстрел и размазать гадов. Не выйдет – бациллой их, и все дела.

– Вот! – поднял кверху палец Георгий Сергеевич. – Главное вы уловили: подойти! Только не на выстрел, а на дистанцию, с которой нас услышат. И попытаться наладить контакт.

– Ну хорошо, хорошо. Попытайтесь.

– Легко вам говорить. Что я могу один, да еще сидя в этом – уютном, не спорю – оазисе? Обрасти мхом?

Фома чертыхнулся про себя. Вот, оказывается, к чему вел разговор старый учитель! Надоело ему сиднем сидеть, видите ли. Устроился, как у Христа за пазухой, а недоволен. Ну что ж, путь никому не заказан, вот она Плоскость, перевали через холм и иди… Только потом не жалуйся.

А если даже умудришься уцелеть, все равно все без толку. Ответа не найдешь. Нет его на Плоскости.

– А вы, Игорь, не хотите попытаться?

– Договориться с этим?… – Фома зло хохотнул. – О чем? Здесь даже мухи не летают. Комар не прозвенит. Слепень не укусит. Ладно, допустим, я его нашел, этого вашего бога-инопланетянина, и что дальше? Ну вот скажите, как я с ним договорюсь, когда я ненавижу его и все его дела?! Он жизнь мне поломал! И каждый на Плоскости так думает. Ну и зачем вашему продвинутому нас слушать? Что он от нас услышит хорошего?

– М-м… может быть, просьбу?

– А то его, бога местного, не просил никто! Ха!

– Но ведь без персонификации?

– Без чего? – переспросил Фома. – А, понял. Да нет, чепуха все это. Точно. У вас ножницы еще целы? Ну те, которые я приносил. Для стрижки.

– Целы, а что?

– Давайте я вас постригу. А потом вы меня оболваните. Я оброс. Георгий Сергеевич поморгал.

– Хорошо, – сказал он. – Как хотите. Стричь так стричь. Я вижу, вы сейчас не в настроении вести философские споры. Я все понимаю. У вас проблема: чужак этот странный…

– У меня полно проблем.

– Но эта – первейшая?

– Вот именно.

– Понимаете ли… – начал было Георгий Сергеевич и замолчал. В великом изумлении вонзил куда-то в пространство длинный тощий палец.

– О!

– Что такое? – Фома вскинулся. Свежий, отдохнувший и готовый к любым неожиданностям. Боец. Феодал. Мышцы – пружины, настороженный взгляд – исподлобья.

– Человек, – в великом изумлении произнес Георгий Сергеевич, указывая на вершину холма.

Быть может, он говорил что-то еще, пораженный до глубины души видом единственного за три года человека, если не считать феодала, но Фома уже не слушал. Проверяя на бегу, не выпал ли из-за пояса пистолет, он штурмовал песчаный холм в лоб. Песок лавинами срывался из-под ног. Перегиб склона скрыл человеческую фигуру. Уходит? Фома наддал. Его не пугало соображение, что чужак может быть вооружен и настроен враждебно. Жить на Плоскости и не рисковать – такого в природе не бывает… даже в местной свихнувшейся природе. Только бы чужак не ушел из-под носа…

Черта лысого он уйдет! Говорят, у себя дома и стены помогают, ну а на своем куске Плоскости помогает знание местности. Кто в феоде хозяин, ну? Угадайте с трех раз. Угадали?

То-то.

Должно быть, когда-то по Плоскости и в самом деле текли полноводные ручьи или по крайней мере временные водотоки. В древнем сухом русле, петлявшем меж песчаных холмов с той стороны от оазиса, которую Фома условно считал севером, и почему-то совершенно не занесенном песком, сидел на валуне чужак.

Он и не пытался скрыться – лишь спустился с вершины холма и теперь сидел, ковыряя палочкой окаменевший ил, поджидал феодала. Узрев Фому – осклабился и помахал рукой в насмешливом приветствии. Оружия при нем не было, если не считать ножа в красивых ножнах на поясе, но выглядел он бодрым и уверенным в себе, а одет был даже щегольски: новенькие, явно свежевыспанные шорты, пропотевшая, но еще вполне годная ковбойка, кроссовки, а на голове белый пробковый шлем с ремешком под подбородком, как у южноафриканского плантатора. Почему-то этот пробковый шлем сразу вызвал у Фомы глубокую неприязнь к визитеру. Пижон. Зачем ему шлем, если нет солнца?

Пока было ясно одно: на валуне сидел тот самый тип, которого видел Юсуф. И насчет высокого роста йеменец не наврал. Не сказал только о крепком сложении чужака – наверное, не разглядел издали.

Атлет хренов. Штангу ему поднимать. Или нет, лучше боксировать. В полутяжелом весе.

В пяти шагах от чужака он остановился. Положил ладонь на рукоять «марголина» за поясом. «Плантатор» осклабился еще шире – видно, не из пугливых.

– А я тебя знаю, – сказал он на чистейшем русском.

– Откуда?

– Видел. Давно. Ты тогда еще ходил в шестерках у голожопого негритоса.

– Попридержи язык, – посоветовал Фома.

Холодная ярость, пока еще подконтрольная, вскипела в нем в одну минуту. Дело было даже не в чисто символическом набедреннике покойного Нсуэ и не в том, что бушмены не очень-то негроиды, а в развязном тоне пришлого наглеца. Что он знает о Нсуэ? Куда сунулся? Разве это его спас бушмен-феодал? Разве его он взялся обучать себе на смену?

– А что, если не придержу? – Визитер явно нарывался. – Будем драться?

– На границе – пожалуйста. Назначай время и место. Только ты уже опоздал. Здесь мои владения. Захочу – пристрелю тебя, вот и вся недолга.

Незнакомца это не испугало.

– За то, что я у тебя слишком много видел?

– За то, что ты хамло. Этого достаточно. «Плантатор» неожиданно расхохотался:

– Вот дураки люди… Ты к ним с деловым предложением, а они в тебя пистолетиком тычут. Я ведь по делу послан. Выслушать не хочешь?

– Кем послан? Ты вообще кто?